Новогодняя аллергия

Есть два типа женщин: первые отдаются потому что ты заявил свое право, вторые – отдаются самому процессу. Лика – вторая. Она упивается каждым моим движением, каждым толчком. Пропускает мои руки туда, где им хочется быть в данное время. И если моим пальцам вдруг покажется, что горошинка ее клитора нуждается во внимании, то она через мгновение накроет их своими, поймает мой ритм и отпустит дальше изучать кожу живота или полушария грудей. Лика еле слышно постанывает, медленно плавится… По ее ногам пробегает мелкая дрожь, усиливающаяся с каждым мгновением, словно чья-то невидимая рука подвела к ней напряжение и увеличивает его шаг за шагом.

Я упиваюсь тем, как она кончает. Почти задыхается, хватает воздух губами, пальцы под моей ладонью пробуют пронзить кафель стен и пробороздить в нем глубокие отметины. Это возбуждает до сумасшествия, поднимая температуру во всем теле на несколько градусов, обостряя и без того уже оголенные нервы. Я не слышу свой хриплый рык, лишь на пальцах чувствую острые ногти…

Дима забирает сумку из моих рук и открывает дверь.

Пигалица на переднем сиденье старается спрятаться за спинкой и не издает ни звука. Хоть где-то она ведет себя так, словно ее не существует.

– Дима, «Версаль». – коротко говорю я и прикрываю глаза.

Ребра предательски ноют – Все же Гера прав, нужно сделать снимок. Просто для того, чтобы на следующей неделе он убедился в том, что у меня нет трещин и переломов. Я практически уверен, что их нет, но лишним не будет. Удивительно, что за всю неделю мысль о рентгене у меня не возникала, видимо Пигалица своей выходкой умудрилась стереть ее из головы, и ноющие ребра ушли на второй план.

Сквозь прикрытые веки смотрю на маячащую макушку на пассажирском сиденье – Луковая елозит так, словно под ее задницей расположилась стая ежей.

– Хватит дёргаться. – говорю я и она замирает.

Буквально на пару минут, а потом снова начинается это мельтешение. Край макушки над подголовником и высокий хвост дёргаются, словно из-под земли пытается выбраться взбесившаяся луковица.

Мне становится смешно. Я несколько мгновений сдерживаюсь, а потом начинаю смеяться в голос.

– Луковая, ты уверена, что в твоей фамилии ударение именно на «А», а не на «У»? – спрашиваю я.

– Да, Даниил Владимирович. – макушка с хвостом застывают.

– Тогда завтра сделай что-нибудь другое со своими волосами, а то с этим хвостом ты напоминаешь луковку из мультфильма.

Пигалица вздрагивает и через мгновение кивает.