Стервочка Лиса

«Идея обтягивающего автомобиля пришла ко мне ночью». Где-то давно услышанная фраза тогда очень ярко и, главное, вовремя всплыла в памяти под хохот секретаря.

– Мальчики, большое спасибо.

Миронова вышла из дома следом за двумя перепуганными до усрачки курьерами, чиркнула в их планшете, протянула деньги и помахала на прощание ладошкой. А мальчики даже пересчитывать наличку не стали. Дверями хлопнули и рванули на своем фургончике на форсаже, что не могло не улыбнуть. Меня и Вику да, а их что-то не очень.

Ещё и Гуль, стоящий рядом с Мироновой недремлющим часовым, зевнул во всю свою пасть, словно все происходящее ему настолько фиолетово, что в сон клонит. Рисуется. Коротко свистнув, я присел на корточки и похлопал подбежавшего пса по бочине. Тот лишь ткнулся мордой мне в колени и замотал кочерыжкой хвоста, негромко проворчав что-то недовольное. Соскучился засранец.

– Ну пойдем, посмотрим где твой братишка? – произнес я, поднимаясь, и пошел к крыльцу.

– Продукты в холодильнике, бар обновлен, Аллочка в каминной, – отчиталась Миронова, пропуская меня в дом.

Золото, а не секретарь. Все помнит, ничего не забыла. Тоже премию выпишу. Но в отпуск не отпущу. Да и сама она никуда не рвется. Как и Аллочка, прилипшая к дивану. Только если у первой причину такого нежелания отдыхать можно смело объяснить трудоголизмом, то у второй… Сидящий напротив ротвейлер вообще не особо располагает к каким-то поползновениям, а когда к нему присоединяется второй… Тут икнуть лишний раз побоишься.

Что Аллочка и делала. Очень качественно. Как и минет. Ярко-красные пухлые губы сразу напомнили мне их обладательницу и то, что она ими вытворяет.

– Галл, Гуль, гость, – коротко скомандовал я, и оба пса моментально утратили интерес к девушке.

Синхронно повели носами, запоминая запах, и переместились поближе к камину на излюбленные кресла. Галл, перед тем как устроиться на своем, аналогично Гулю ткнулся в мои колени, здороваясь и бурча, а потом потрусил составить компанию братику.

– Привет, Зайка. Испугалась?

Аллочка испуганно покосилась на развалившихся ротвейлеров, потом посмотрела на Вику и кивнула:

– Очень. Елисей Гордеевич.

– Ну что ты, Зайка. Они же такие милашки.

– Милашки, Елисей Гордеевич, – кивнула она. – Только страшные.

– Как на работе? Никто не обижает?

– Нет, Елисей Гордеевич. Все хорошо.

Вот заладила хуже попугая. «Елисей Гордеевич, Елисей Гордеевич». Как будто я не знаю как меня зовут.