Хозяйка Тейновых холмов

 – Венари – это уважительно обращение к девушке или женщине благородного происхождения. Венар – соответственно, к мужчине, – Джунес видит, что я снова приоткрываю рот для вопроса и прежде, чем успеваю что-то сказать, поспешно тараторит: – Денф – уважительное обращение к горожанину, – и самодовольно улыбается краешком тонких губ, потому что именно это я и хотела спросить. – Я поверенный венара Лексина Тейта и по его поручению вызвал вас с помощью межмирового портала.

– Чего? – от неожиданности я давлюсь воздухом.

– Портала, венари Александра, портала, – Джунес так вздыхает, будто разговаривает со слабоумной. – Вы ведь получили-получили приглашение и активировали его. Еще раз приношу извинения, что точность таких порталов оставляет желать лучшего, и это принесло вам столько неудобств, – он окидывает меня наполовину сочувствующим, наполовину осуждающим взглядом. Конечно, я понимаю, что мокрая измятая пижама, спутанные волосы и босые ноги – это не тот образ, в котором стоит появляться на людях, но и меня никто не предупредил, что странное письмо, которое я получила – это какой-то портал.

Происходящее все меньше напоминает бред. Больше похоже на сюжет какой-нибудь фэнтезийной книги, которыми я развлекалась перед сном.

Видимо, придется отнестись к происходящему серьезно, чтобы не вляпаться по незнанию в какую-нибудь историю или подписаться на пожизненное рабство. А, кстати, куда это мы так торопимся?

– Так куда вы сказали, мы опаздываем, денф Джунес? – как можно более невинно спрашиваю я.

– Я не говорил, но вы узнаете это по приезде. Это поручение венара Тейна.

Что же, упертый поверенный, видимо больше ничего не собирается мне говорить, хотя я, как могла, пыталась выведать побольше, поэтому ныряю в собственную память, пытаясь воссоздать то, что предшествовало моему переносу в это странное место, где в экипаж впрягают зеленых лошадей.

Глава 2 Переход

Слава богу, межмировой портал, чем бы он ни был, не сказался на памяти.

Я прекрасно помню, как уставшая возвращалась после смены, мечтая только о ванне с солью и чашке крепчайшего кофе. Может быть, и что-то более романтичное с Костиком, если конечно, найдется для меня время, которого в последнее у него было все меньше и меньше.

«Работа-работа, милая моя, – говорил он в наши редкие встречи и шутливо чмокал в нос. – Зато потом – полная свобода и исполнение твоей мечты».