Огонь vs Лед. Переворот наоборот

– Я могу просто приказать им явиться к тебе. Они не осмелятся ослушаться, – сдерживая раздражение, прорычал Бравен.

– И тем охотнее побегут под покровительство феникса, – покачал я головой. – Он-то их ни к чему не принуждает… пока. Так что, бери Дарину, припасы, и отправляйтесь за семьей Алисии. Они будут нам полезны.

Вот так, за два дня лишившись троих соратников, мы продолжили пусть и спустя несколько дней подошли к горам. Путь наверх был достаточно сложным для непривычных к таким переходам магов.

Кто мог взлететь – взлетели, кто-то обратился в истинную форму, ну а людям пришлось помогать.

Обустройство тоже заняло немало времени, но когда похудевший и до невозможности оборванный Бравен привел двух взрослых людей и одну девочку-подростка, то мы уже смогли предложить им вполне комфортные условия.

Немалый вклад в обустройство внес Асель Крафт – наставник артефакторов – порывшись в многочисленных карманах и выудив оттуда магические кристаллы, он решил сразу множество бытовых проблем и очень обрадовался, когда Барвен привел его коллегу.

С тех пор он и отец Алисии надолго уединялись в отведенной под мастерскую комнате и экспериментировали с имеющимися кристаллами и теми, что отнимали у курьеров феникса, а потом появились и гномы.

Глава 6. Навязанное гостеприимство

Ринар так и не освободил мои крылья. Его не волновало, что я не могу их спрятать, что мне неудобно, намного больше беспокоило, как бы я не сбежала, будто без магии смогу незаметно для всех выбраться из пещер, тем более, что вход запечатан каким-то заклинанием.

Зато он оказался столь любезным, что показал скрытую за ширмой ванну, но не хватило благородства оставить меня одну.

– Вдруг тебе что-то понадобиться, а никого не будет. Обещаю, что не буду входить, – он отвешвает больше похожий на насмешку поклон.

– И я должна поверить слову разбойника, который посмел напасть на посланницу самого императора?  – хмыкаю я.

– Можешь не верить, но выбора у тебя все равно нет.

Ринар продолжает ощупывать меня взглядом. Смотрит так пристально, что на коже волной проступают жесткие перья, будто в попытке защитить от неизвестной опасности. Он не отрываясь следит за тем, как кожа наливается золотистым свечением, а потом снова белеет.

– Ты дашь какую-нибудь одежду, или мне голышом здесь разгуливать? – прерываю я сеанс рассматривания. В конце концов, я ему не картина и не редкий амулет.