Снегурочка

– Подожди немного, – запыхавшись, попросил Роман и, нависнув, прижал мои руки к подушкам дивана. – Хочу на тебя нормально посмотреть.

Я тоже получила возможность полюбоваться на рыцаря, наконец-то оказавшегося без доспехов. Растрепанные волосы забавно торчали, словно небольшие рожки. Дрожащее пламя свечей ложилось на чуть смуглую кожу красно-оранжевыми бликами и отражалось в глубине темных глаз. На секунду показалось, что заглянула в преисподнюю и увидела адское пламя, а коварные тени, собравшись в уголках красиво очерченных губ, искривили их в дьявольски искусительной ухмылке.

Перевитые мышцами руки возвышались рельефными колоннами. Принц, как-то сразу ставший демоном, отстранился, и лицо поглотила тьма, только на широкой груди и шее продолжали плясать кровавые отблески.

– Ты чего? – из темноты раздалось урчание довольного тигра, готового целиком заглотить пойманную антилопу. Горячее дыхание опалило лицо, а демон ласкал мои губы неторопливым искушающим поцелуем, отозвавшимся во всем теле нетерпеливой дрожью.

– В этом освещении ты похож на дьявола, – когда выровняла сбившееся дыхание, смогла сказать я. – У тебя даже глаза светятся красным.

– Тогда, ты ведьма, а ведь поначалу подумал, что встретил Снегурочку, – он сдул у меня с лица растрепавшиеся волосы. – Ты бы видела, как твои кудряшки блестят в свете свечей. Словно не волосы, а настоящий огонь. Глаза… – чертовски красивое лицо приблизилось, и красные зрачки оказались прямо передо мной. – Черные, как адская бездна.

 – Как думаешь, дьяволы едят ведьм? – мой личный демон впился в подставленную шею, а я, вздрогнув и слегка постанывая, сражалась с пряжкой ремня.

– К черту, – задыхаясь, воскликнула я. – Ад так ад. Мне здесь нравится.

– И мне, – на мгновение почувствовала холод, пока дьявольский принц отправлял брюки к сосланной ранее одежде.

А потом показалось, что действительно вспыхнула от пальцев ног до макушки. Горячие губы, горячие руки, горячие волны, что поднимали нас все выше и выше. Казалось, что перестали быть людьми, а превратились огненный сгусток.

Он пульсировал, и каждый толчок был сильнее и напористее предыдущего. Выжигая вены, он и подпитывал, и сам был нашим желанием.

Сгусток, а может это были мы, раскалялся все сильнее, и уже не было сил сдерживать рвущуюся на свободу силу.

Клянусь, я даже слышала, как, сгорая, потрескивает кожа, возможно, это был диван. Вторя моим вскрикам и так же сгорая, потрескивали поленья. За окнами стонал ветер.