Змей-искуситель

Той красотой, которой блистают рафинированные мальчики со страниц глянцевых журналов, если бы не брови – темные и густые, они словно принадлежали двум разным людям: одна прямая и ровная полностью соответствовала идеальным чертам, зато вторая, словно была вздернута и преломлялась в постоянной ехидной насмешке. И ей совсем не соответствовали глаза – светло-карие, такие прозрачные, что солнечные лучи, проникая вглубь, зажигали золотистые искорки.

Ульяна так засмотрелась, что почти не слышала о чем говорили мужчина и тетя, пока та не подтолкнула ее в бок.

– … ждем тебя вечером в баре, у нас новая программа. А сейчас нам пора, – она помахала собеседнику и подтолкнула племянницу. – Разве можно так таращиться на человека? – пристыдила Ульяну. – Саша решит, что ты из какой-то глухой деревни и никогда не видела людей. Но мальчик, конечно, хорош. Эх, была бы я помоложе, вздохнула Лена. – А ты не зевай. Саша очень приличный мальчик – сын моей школьной подруги. Сюда приехал по делам, так что надолго не задержится.

Когда тетя все-таки решила вернуться домой, Ульяна уже не чувствовала ног. Может, открылось второе дыхание или третье, а возможно и пятое, но ноги бежали сами, независимо от воли хозяйки. Ульяна попыталась остановиться, но не получилось, она продолжала бежать, не снижая скорости. Ульяна уже было испугалась, что так и будет бегать всю оставшуюся жизнь, но Лена, свернула во двор. А когда поднялись в квартиру, Ульяна упала на пуф в прихожей и на все уговоры Лены отказывалась подниматься.

Со стонами и кряхтением девушка распрямилась и поплелась в ванную, где пролежала наверное полчаса, утопая в горячей воде и ароматной, пахнущей персиком пене.

А пока племянница отмокала, тетя успела принять душ и теперь хозяйничала на кухне. Окончательно расслабившись и разнежившись, Ульяна неторопливо шла в столовую, предвкушая вкусный и сытный завтрак, что-то вроде маминых воздушных оладушек, поджаренных на сливочном масле, политых сметаной и клубничным вареньем, и очень удивилась, когда Лена поставила перед ней тарелку с овсянкой на воде, но с курагой и черносливом.

– Ешь, – ответила она на вопросительно-возмущенный взгляд племянницы и всыпала в тарелку еще и щепоть кедровых орешков, после чего такой же завтрак поставила и перед собой.

– А другого ничего нет? – жалобно протянула Ульяна, заглядывая на кухню.