(Не) согреши

Всего секунда, и атмосфера в зале сменилась с шока от действий модели на крики ужаса. Кого-то в первых рядах даже стошнило. Ведущий же рухнул в обморок, оставив на своём пиджаке красные брызги.

…Мейхор появился ровно в тот момент, когда Ада начинала восторженно хлопать в ладоши от радости после содеянного. Её план оказался выполнен идеально. Жертва демоницы упала в ту же сторону, куда улетел прожектор. В зале и на сцене царила паника, а Ада, счастливо улыбаясь, подняла глаза на появившегося демона.

Самого младшего из трёх братьев. Трёх сыновей Сатаны.

Мейхор посмотрел на изуродованное тело хладнокровно, но, казалось, на лице промелькнула тень сожаления. Кровь залила светлые кудри модели, а тело лежало без единого признака жизни. Во всяком случае, она не мучилась.

– Ты видел, как я всё придумала? – восторгалась Ада, но одобрения на лице дяди не увидела.

– Ты очень жестоко выполняешь свою работу. Даже Астропи всё делает быстро и просто, без лишних мучений.

– Мои жертвы не мучаются.

 – Пожала плечами Ада, гордо фыркнув. – Просто умирают интереснее, чем большинство остальных людей.

Мейхор начал проводить ладонью над телом девушки. Стандартный ритуал изъятия души в параллельный мир.

Ада даже нахмурилась от столь серьёзного выражения лица демона. Хотя по меркам ада, он был самым младшим (не достиг и четырёхсот лет), по человеческим меркам Мейхор был старше своих братьев. На момент смерти ему было двадцать пять лет, в то время как Астропи было всего девятнадцать.

Но в мире демонов Мейхор был, по сути, новичком, и в нём всё ещё оставалось слишком много человеческого. Например, стандартная температура тела, смуглая кожа и грустные карие глаза. Либо это было уже влиянием греха уныния, выпавшего третьему из названых братьев.

– Не говори, что ты её жалеешь. Твой грех зависти сожрал её изнутри.

– Я знаю, – спокойно отозвался Мейхор, вытаскивая из тела душу на уровень глаз.

– Когда я заглянула к ней внутрь, не увидела ничего не очернённого этим грехом, – продолжала убеждать его Ада.

– И это мне известно, – ответил Мейхор, а когда душа растворилась вовне, перевёл тоскливый взгляд на племянницу. – Меня расстраивает лишь то, что от матери в тебе не осталось ничего. Ничего человеческого.

– Именно поэтому меня так и ценят! – гордо объявила девушка. Его слова никак её не задели. – Тебе смелости не хватит такое провернуть. Хоть кто-то должен отвечать за необычную смерть.