По новой

Мэтью в тот же момент ударил по тормозам, больше испугавшись крика девушки, чем перебегающей дорогу кошки. Та вздыбилась и зашипела на летящую на нее машину, так что водитель скорее рефлекторно дернул руль в сторону. Раздался удар и громкий скрежет, от которого кошка бросилась в обратную сторону дороги, откуда и пришла.

А вот минивэн не просто смял ограждение над обрывом – он выломал его, отправив машину кубарем катиться вниз по склону. Привычки пристегиваться не было ни у кого, кроме водителя. Поэтому машина, продолжая крутиться, билась о выступ то одним боком, то другим, в то время как в салоне уже сложно было разобрать, кто именно и куда падал.

Тела смешались в единую кучу, ударяя друг друга в полете и расшибаясь о бока машины. Разбившиеся стекла летели в лицо и в руки ребят, но порезов они не замечали: в этой каше невозможно было разобрать, откуда именно приходит боль. Кости ломались одна за другой, на кого-то брызнула кровь. Она хлынула Гейлу в лицо, но своя или чужая, понять не получалось.

От последнего удара в салоне окончательно смешались тела и металл. Крики затихли, смятую машину заполнили стоны. Гейл открыл глаза и увидел лишь красную пелену.

Он не чувствовал ни рук, ни ног, лишь сплошную всепоглощающую боль. Казалось, что позвоночник вырвали из спины, но нервы продолжали его ощущать. То, как он оказался смят, как выбились позвонки. И шея… она не поворачивалась. Гейл несколько раз тяжело моргнул, чтобы избавиться от пелены. Чья-то кровь залила его глаза, из-за чего ничего не было видно.

Но вот фигуры стали прорисовываться одна за другой.

Водитель лежал на приборной панели, истекая кровью из оторванной ноги. Вся одежда – в клочья. Мэтью было невозможно узнать из-за этих лоскутов ткани и кожи. Дилан, его сосед, все еще дышал, но дыхание это было хриплым, с тяжелыми булькающими звуками. Кровь сплошным потоком выливалась из его груди, откуда торчал обломок толстой ветки, проткнувшей Дилана насквозь. Гейл с трудом скосил глаза дальше…

Шея Алексы свернута под неестественным углом.

Стеклянные глаза смотрели вдаль, руки и ноги вывернуты так, что в этой молодой девушке едва ли можно узнать человеческую форму. От лица Скота осталась лишь половина – челюсть оторвало, а глаз висел лишь на одном скользком нерве. Они оба уже не дышали.

Энн…

– Э… – из горла Гейла вырвался хрип, а следом и захлебывающий кашель. Дышать не получалось. Последний воздух вышел с этой буквой.

Энн лежала тихо, мирно.