По новой

Дряблая рука залезла в карман хлопковой юбки и вытащила на свет тонкий клинок. Лезвие блеснуло на солнце, словно подмигнуло хозяйке. Та погладила дрожащим пальцем плоскую часть лезвия. Как странно, что ей все равно было страшно. Будто она не знала, для чего это делает.

– По?лно. По?лно… – старушка успокаивала сама себя, а затем вскинула голову к небу и развела руки над собой. – Прими мое, как я приняла твое! Небо, даруй мне покой; солнце, даруй мне силу… – тяжелый ком завязывался снизу живота, – ветер, даруй мне путь…

Не опуская головы, старушка поднесла лезвие к дряблой коже на шее.

– Моя кровь теперь принадлежит вам! Примите ее, храните ее. Моя жизнь – это ваша жизнь!

С этими словами она сильнее вдавила лезвие в шею и резко провела им в сторону. Кровь хлынула из горла на хлопковый сарафан, превращая его в мокрую красную ткань. Следом из горла вырвался хрип. Руки сами потянулись к горлу, рефлекторно пытаясь остановить кровь. Как же было страшно! Но ноги слушались разум, а не животный страх.

Небольшой шаг вперед… и старушечье тело слетело с выступа, разбиваясь о камни, пока мясо грудой не рухнуло на землю. Лужа крови продолжала собираться под телом, пока сердце полностью не остановилось. Завершился ее путь.

Несколько часов спустя

Темноту разрезал тонкий писк. Словно дятел, тот стучал по самым вискам.

Пи-и-и-и. Пи-и-и. Пи-и-и…

– Черт, вы… – Он закашлялся от невыносимой сухости в горле. Воздух казался каким-то слишком чистым, а лицо сжимало нечто холодное и тугое.

Глаза не открывались.

Пи-и-и…

Долбаный писк, когда же это прекратится! Пришлось приложить немало усилий, чтобы хоть немного приоткрыть глаза. Вернее будет сказать, что их приходилось буквально раздирать. Веки слиплись и не хотели слушаться. Однако он смог их победить и с болезненным стоном раскрыл глаза. Пускай те оставались еще неуверенным щелочками, но теперь хотя бы получалось увидеть свет. Слишком яркий свет, который лишь раздражал чувствительные глаза.

Хотелось снова закрыть их, однако он этого не сделал.

С глазами разобрался. Но что это на лице? Он скосил глаза и увидел пластиковый намордник. Никак иначе обозвать это устройство не удавалось. Устройство запищало быстрее.

– Наконец-то!

Этот знакомый голос, полный надежды и отчаяния… Он скосил глаза в сторону и увидел ее. А затем и его. Энн и Мэтью сидели по разные стороны от его кровати и лишь сейчас ему удалось сфокусировать взгляд, чтобы рассмотреть их. Приснилось.