По новой

– Отец.

Со второго раза он все же поднял голову. Тяжелые воспаленные глаза, мокрые дорожки на щеках. Казалось, он не сразу узнал старшего сына.

– Гейл. Мэтью… – Слезы вновь полились по опухшему лицу. Гейл не опускал головы. Не хотел смотреть. Не хотел верить.

Дилан остался в стороне, но не позволил себе опустить головы. Все это правда. Перед ним лежали три тела, которые еще недавно жили, общались с ним, смеялись и мечтали о будущем. И теперь этих личностей больше нет. Остались лишь хладные трупы.

«Мэтью… Мой брат…»

Дилан четко слышал всю боль этих мыслей.

Гейл молчал, но сердце его разрывалось от боли. Он подошел ближе к телу брата, которое теперь стало совсем бледным. И таким спокойным. С момента смерти матери Мэтью не находил себе места, практически перестал улыбаться. А сейчас на его лице было столько безмятежности…

Гейл смотрел в лицо брата и не узнавал его. Будто перед ним лежала кукла, отдаленно напоминающая Мэтью.

И рядом такой же муляж Энн. Это блеклое мертвое лицо не могло принадлежать его девушке.

Лицо, которое совсем недавно встречало его по утрам…

Дилан все же подошел ближе, услышав каждую мысль друга. И его отца, который думал лишь о том, что потерял сначала жену, а теперь и сына. Что его горю нет предела.

– Держись. Вместе мы справимся, – прошептал Дилан и положил руку на плечо друга, чуть сжав его пальцами. Пытался поддержать как мог.

От гнева Гейла не осталось ни следа. Он смотрел пустым взглядом на тела трех людей, которые были ему ближе родного отца.

Скот был с ним со школы. С Диланом они подружились уже в колледже, так что тот прошел с Гейлом не такой долгий путь. И теперь жизнь забрала у Гейла всех. За что?

– Почему они… Почему именно они все? – тихо шепнул Гейл, наспех подумав, что лучше бы это он лежал на ледяном столе вместо брата. Тому еще столько всего предстояло узнать в жизни!

За их спинами зашуршали. Врач вернулся с охраной.

– Нам пора. Мы еще успеем проститься, – тихо сказал Дилан, стараясь избежать любого конфликта.

Как ни странно, Гейл даже не стал возражать. Он увидел то, что нужно. То, чего желал бы не видеть никогда. Вспомнит ли он теперь их живые лица, или в памяти навсегда застрянут эти мертвые маски?

Гейл позволил увести себя обратно на общий этаж. Однако задерживаться в больнице он не собирался. Отец к нему так и не поднялся. Не спросил о состоянии сына, ни разу не навестил. Он потерял любимого сына, а наличие второго его ничуть не утешало.