Докричаться до небес

Оно работает именно так. А музыка стала медленно тормошить занозу, словно лёгкий ветерок раздувающий крохотный уголек, превращая его в центр пожара, в котором я хотел сгореть.

«В этой войне я на твоей стороне… Да что ты знаешь о ней? Что ты знаешь обо мне?»

В этой войне нет намека на жалость,

Только острая сталь несмотря на усталость.

Нет защиты от стрел, что летят беспрерывно,

Только горечь потерь и ад криков надрывных.

В этой войне места нет для прощения.

Есть лишь приказ, чтобы без сожаления

Вспарывать груди, закрытые латами.

Жалость и страх – это дело двадцатое.

Кровью забрызганы меч и забрало.

Крепче кулак, чтоб рука не дрожала.

Ангелы смерти пируют над полем

В мире, где нет ничего кроме боли.

В этой войне не прийти к перемирию —

Лишь бы украсть полчаса у валькирии,

Чтобы вспороть, выгрызть новый замах.

В этой войне кровь всегда на губах…

Я снова нащупал языком коросточку на нижней губе и криво ухмыльнулся – напророчил сам себе. Поднялся с кровати, наплевав на вновь взорвавшуюся от боли голову, и осмотрелся.

Там, где твой мир, все в цветах, ярких красках.

Полки с игрушками, детские сказки.

Там, где твой мир, тонкий запах лаванды,

Ёлка зимой в переливах гирлянды.

Там есть поля в синеве васильков,

Рифмы любви, словно косы из слов.

Там, где твой мир, есть наивная вера,

Шелест листвы и прогулки по скверам.

Тихие сны, что рисуют картинки

Капель росы по краям паутинки.

Там, где твой мир, есть улыбки и счастье,

Здесь же, где я, лишь оскалы и пасти.

Здесь волчий вой по ночам под луной

Рвется из горла над мертвой землёй.

Я помню, как со всей дури швырнул наушники в стекло, за которым сидели Мистик и Макс.

«Скоты! Я же просил уйти!!!»

Помню, как орал в комнате, не понимая, что со мной происходит:

– Я же все сказал! Все!!!

Но заноза никуда не исчезала и стала ещё острее драть внутрянку. А сейчас мои пальцы осторожно трогают плюшевого зайца на полочке, пробуют на ощупь наброски и рисунки цветов, разбросанные по столу… И мне становится страшно от того, что все, что я вываливал в студии перед микрофоном, перешло в реальность.

Словно за ночь, пока я спал, трансформировалось из слов и перекочевало в эту комнату. Ещё и коробочка с диском на музыкальном центре – чужеродное пятно среди всех вещей. Чтобы ещё сильнее убедить – мы живём на разных полюсах, а я был прав. Прав, когда гнал ее подальше от своего мира. Прав, что не ответил.