Вино Асканты

Пусть часовые озерных метателей напрасно караулят хоть до следующего полудня!

* * *

Ночная Сестра бледным подобием солнца давно уже печалилась в небе, когда Грон выехал из леса. Дорога уходила вниз, к необъятным холмистым пространствам, что застыли под неярким светом, льющимся с высоты. Пространства казались спокойными и пустынными – и Грон облегченно вздохнул и расправил плечи, предвкушая отдых на рассвете. Вот только сделать еще один бросок. Сейчас он пришпорит Тинтана, умчится вглубь этих тихих пространств, подальше от леса, от озерных метателей – и тоже устроит привал.

Хоть короткий, но все-таки привал.

Он рванулся вперед – и вновь задрожала земля под ногами коня. Многократное эхо застучало, заметалось между холмами, уносясь к звездам. Устремился в лицо душистый поток ночного воздуха, настоянного на нетронутых травах.

И вдруг прокатился над холмами свирепый рев, словно разом проснулись семьсот семьдесят семь духов черных равнин, словно исторгли злобный вопль вырвавшиеся из пучины пожиратели звезд, когда-то низвергнутые с небес в древней битве с духами рассвета.

Рев раздирал ночную тишину, и казалось, звезды содрогнулись в небе. Тинтан тревожно заржал, продолжая мчаться сквозь ночь.

Это ревел дракон на холме. Грон видел в свете Ночной Сестры его горбатый громоздкий силуэт с багровыми сверкающими глазами. Странник выхватил меч и направил Тинтана вверх по склону. Потому что дракон, вытянув когтистые лапы перед собой и продолжая реветь, теснил светловолосого всадника на белом коне, отчаянно размахивавшего обломком копья.

Белый конь оступился, всадник едва удержался в седле – и огромная лапа чудовища накрыла его. Грон подлетел сбоку, с размаху рубанул мечом – раз, другой, третий… Дракон вздрогнул, захрапел, повернул остроухую уродливую голову к новому противнику, разинул зубастую пасть – и Грон, вздыбив коня, изо всех сил ткнул мечом прямо в выпуклый багровый глаз.

И оглох от дикого вопля, сотрясшего небо, и унесся вместе с Тинтаном к груде камней на склоне.

Там пытался встать на ноги белый скакун и неподвижно лежал ночной незнакомец.

Дракон выл и хрипел, содрогаясь огромным чешуйчатым телом, бил хвостом, поднимая пыль, и медленно заваливался на спину. Грон кружил рядом, крепко сжимая ногами бока коня и держа меч на изготовку. Он следил за каждым движением издыхающего порождения мрака.

Дернулась – и опустилась трехглазая голова, и иссяк фонтан, бивший из раны.