Любовный детектив

Сразу возникли два вопроса – знает ли Артур Феликсович о гибели подруги? И зачем эта подруга субботним утром проникла в мой кабинет, оставив папку и запах духов из Дубая (женщина, привыкая к своему аромату, не замечает его силу). А может, хитросплетение ещё сложнее – кто-то нарочно побрызгал духами, чтобы создать иллюзию её присутствия. И если духи были у Артура Феликсовича Погоняна, то и… (ему проще простого зайти в офис).

Мне надо как-то познакомиться с Погоняном, понять, что за человек. Интересно, где он обедает или пьёт кофе? Пауза…

Моя голова похожа на испорченный электрический чайник, который всё кипит и не выключается.

Зачем эта папка оказалась у меня? Я не борец за права никаких граждан. Я совершенно далека от финансовой и юридической деятельности. И не могу повлиять ни на какое подписание контракта или гранта. Зачем? Господи, кому я перешла дорогу, сидя в своём кабинете, как грызун, зализывая раны от душевной мышеловки.

А может, хватит паниковать! Почему я чувствую себя причастной к той женщине? Пусть правоохранительные органы и расхлебывают.

Я здесь ни при чём! Может, всё-таки выбросить фотографии? Папки с документами у меня нет, снимков тоже не будет. О том, что у Погоняна был роман на стороне, полиция сама раскопает. Кто-кто, а в нашей стране всегда найдутся свидетели «грязного белья».

Уговорив себя никуда не вмешиваться, я успокоилась и даже захотела чего-нибудь съесть. За последние месяцы аппетит напрочь забыл ко мне дорогу.

Похоже, вернулся. Пойду в наше кафе и съем мясо! Почти насвистывая, я прикрыла дверь кабинета и отправилась на пир.

Но «чума» ждала меня за углом.

– О, на ловца и зверь бежит. Наташечка, дорогая, а я к тебе, – докучливая сотрудница перегородила мне дорогу. – Я надеюсь, ты не сильно будешь меня ругать. Совершенно случайно из твоего кабинета я прихватила не ту папку, а обнаружила только сейчас. Прости, – она сунула мне в руки субботний подброшенный документ.

Я превратилась в соляной столб. Но на всякий случай понюхала обложку. Запах целлюлозной промышленности.

Какая уж тут еда, если нелепая папка вновь была в моих руках. «Пир во время чумы» не для меня. И аппетит позорно сбежал.

День сюрпризов продолжался. Шеф заглянул в мой кабинет:

– Наталья, – торжественно начал он, – по моим наблюдениям, твой меланхолический кризис проходит. Я вновь чувствую твои боевые качества.