Он тебя проспорил

Мне порой кажется, что она по размеру больше даже, чем вся наша двухкомнатная квартира, в которой мы живем вместе с мамой.

Папа ушел из семьи, когда мне было пять лет. С тех пор я его и не видела.

Я очень люблю маму и поэтому живем мы с ней хорошо. Вот только Антон ей не нравится. Он был у нас дома всего один раз и после знакомства мама сказала, что он легкомысленный и избалованный. И никогда не женится на мне.

Но я и сама не думаю о браке. Мне хорошо с ним. А он говорит, что ему хорошо со мной.

Правда, рукой он полез мне под юбку в первый же вечер, когда подвозил меня с работы до дома.

Но понял тоже быстро, что со мной так нельзя.

Я думала он обидится и больше не позвонит. Но он и на следующий день подвез меня до дома. Подарил букет. И сказал, что все понял.

Он терпеливо ждал, когда я скажу «да». Но при каждой встрече говорил, как он хочет меня и в доказательство клал мою руку себе на ширинку.

Наш первый раз случился здесь, в этой спальне. Я давно сказала ему, что у меня еще никого не было.

Он сначала не поверил. Двадцать два года. В Москве. С такой внешностью и фигурой, как сказал он.

Поэтому, когда я оказалась в его постели, он, целуя меня, просунул руку в трусики и аккуратно протиснул палец в меня.

Потом резко прекратил поцелуй и посмотрел на меня.

– Правда? – спросил и заставил меня покраснеть.

Довольно улыбнулся и… лишил меня девственности. Это было неделю назад.

И вот сейчас я опять в его спальне.

В тот самый первый раз Антон подарил мне пеньюар и сказал, чтобы в его доме я ходила только в нем.

Мне и самой комплект очень понравился и поэтому я с удовольствием достаю его из шкафа.

Снимаю блузку, юбку, лифчик. Остаюсь в одних трусиках и чулках. И тут дверь резко открывается, я оборачиваюсь и вижу… Армана!

Скрещиваю руки на груди, пытаясь прикрыть наготу, и в надежде слежу за Арманом, рассчитывая, что он отвернется.

Но он, похоже, и не собирается этого делать. Стоит, вцепившись в ручку двери, и нагло проходится по мне своими черными глазами.

– Арман! – восклицаю я.

И он как будто выходит из дурмана. Трясет головой и, наконец, отворачивается.

– Я за нардами, – говорит он, опустив голову. – Антон сказал, что они здесь.

– А почему он сам не пришел? – удивляюсь я.

– Он с отцом по телефону разговаривает. Слушай, Лиза, дай просто мне нарды и все, – говорит, так и продолжая смотреть в стенку.

– Сам возьми вон там, на окне, – говорю я и сразу же жалею об этом.