Ты любишь сверху?

«Барин» ухмыляется, расцепляет свои пальцы на моей руке, демонстративно садится на кресло напротив окна и благосклонно разрешает мне заняться делом:

– Вперед, покорительница вершин!

Остряк.

То есть он сейчас вот так и будет сидеть и глазеть на то, как я буду корячиться в попытках измерить это недоразумение на стене? Прекрасно. Значит, я правильно решила, что он извращенец.

Ладно, Ксюша. Просто измерь это чертово окно и все. Представь, что здесь никого нет.

Ага, легко сказать. Я же чувствую, как этот гад смотрит на меня.

Ему не хватает только бокала с виски. Беру стул и ставлю его к стене, встаю на стул и начинаю замер. Чтобы снять верхнюю мерку, приходится тянуться, вставая на носочки.

Я чувствую, как пылают мои щеки. Никогда не танцевала стриптиз, но сейчас чувствую себя на этом стуле, как на пилоне.

Все. Измерила. Я заматываю рулетку, все еще стоя лицом к стене. Я боюсь повернуться. Но не отползать же, как рак, спиной вперед к двери.

– Я закончила, – разворачиваюсь и вижу Кирилла Константиновича уже перед собой.

Когда он успел подойти?

В его глазах уже нет усмешки. И меня это пугает еще больше. Он руками упирается в стену по обе стороны от меня так, что я оказываюсь между его рук. Дышать становится тяжело. Господи, откройте кто-нибудь это проклятое окно!

– Уже уходишь? – спрашивает он.

– А что, есть еще какая-нибудь потайная пыточная, где тоже надо измерить окно?

– Хм, а ты подкинула мне неплохую идею.

Для некоторых беглянок пыточная не помешает.

Я пытаюсь слиться со стеной в одно целое, наивно полагая, что таким образом увеличу расстояние между мной и «барином». Ну, не изнасилует же он меня здесь? Хотя от приемной нас отделяют уже две двери и хоть сколько не кричи, а никто не услышит.

Но он ведь не такой? Успокаиваю я себя. А перед глазами предательски всплывает картинка у фонарного столба, когда он пытался залезть ко мне под толстовку. И, будто читая мои мысли, Кирилл Константинович произносит:

– Да, не бойся ты, никто тебя не собирается насиловать.

Прямо от сердца отлегло.

– Я могу идти? – с надеждой спросила я.

– Ты забыла, что за тобой должок? – моя надежда умерла, так и не успев зародиться.

– А давайте я свой долг отработаю на своем рабочем месте? – предлагаю я.

– Ты должна мне и только я буду решать, где и как ты его отработаешь, – ух ты, глаза потемнели. Похоже, я разгневала «барина».