Незнакомец в Новый год, или Cудьба и на печке найдет

Схватив, аж светящиеся яблоки, я уже почти вышла, когда странный скрип привлёк моё внимание.

Дверь в спальню была неплотно закрыта. И в этот момент, когда я дёрнула входную, впуская воздух, от сквозняка, гуляющего в подъезде, хлипкая преграда не выдержала и со скрежетом отодвигая придерживающий её стул, поползла, приоткрывая сокровенное.

Элкина спальня предстала перед моими глазами во всей своей откровенности.

И мой Женька, развалившийся на кровати, судорожно пытающийся скомкавшейся простынкой прикрыть наготу.

Вторая глава

– Женька-а-а? – взвизгнула от удивления я на последнем слоге, – это так ты работаешь в поте лица? Аки пчела! Весь в трудах, значит… Со всех нектар сосёшь… Шмель мохнатый!..

От изумления я никак не могла совладать с голосом, и он вихлялся, как собачий хвост. То в визг, то в рычание.

Никак не верилось. Увиденная картина не вписывалась в моё миропонимание. Ну не мог мой нежный и ласковый, кроткий Женечка так поступать. Он же трусоват! Слишком хрупкий и возвышенный для таких фортелей.

– Лисонька, это не то, что ты подумала! Только не нервничай! – запричитал этот работник сферы услуг, выставляя вперёд раскрытые ладони, при этом шелковая Элкина простынка потекла плавно вниз, обнажая все его намерения.

Понаобучали его на свою голову! Намерения у него открытые!

– Неужели это не то, что я думаю? – прошипела, делая шаг вперёд.

Женька активно закивал головой, да так, что стало страшно. Отвалится же сейчас головушка с тоненькой шейки.

И такая меня злость взяла, волной поднимаясь из живота за мгновение. Затапливая всё вокруг красной пеленой. Жаром заливая от макушки до кончиков покалывающих пальцев.

Ах ты ж тварь брехливая! Работничек!

И, размахнувшись, я резко, как учили, запустила своим коронным семиметровым крученным. Яблоком раздора прямо в лоб этого предателя.

Есть!

Раздался звучный бум-с. Яблоко лопнуло, и сок брызнул во все стороны, пачкая шёлк простыней и светлые обои спальни.

Женька рухнул на кровать, как подкошенный. Словно поверженный боец, раскинув руки и выставляя на всеобщее обозрение свою наготу. Его рыжие кудри картинно разлетелись вокруг головы шёлком к шёлку.

Элка, всё это время стоявшая с некрасиво распахнутым ртом в проёме, ведущем на кухню, завизжала истово, кидаясь к Женьке, причитая и всхлипывая.

Хрупкая Эллочка, ценительница прекрасного. Возвышенная и утончённая, брызгая слюной, орала словно потерпевшая.