(не) Случайная для мажора

– Как твои дела? Ты ещё не вышла замуж?

– А тебя только это интересует? – не удержалась я от ехидного тона.

– И это тоже, – кивнула мать и тут же отвлеклась на кого-то, крича на английском.

Я была само терпение и смиренно ждала. Хотя просто до чёртиков хотелось послать все куда подальше и обрубить звонок. Начала считать в уме до десяти и напоминать себе, что все это ради бабули.

Смотрела на мать и с горечью отмечала, как сильно мы похожи. Наверное, мы действительно могли бы с ней сойти за подружек.

Оксана в свои сорок выглядела просто идеально. Гладкая, без единой морщинки, загорелая кожа. Глаза такого же зелёного цвета, как и у меня. И волосы пшеничного оттенка, я знала, что это ее натуральный цвет.

Я каждый раз уверяю саму себя, что нарастила броню, что мне не больно от ее предательства. Может, так оно и есть, но когда вижу ее… словно каждый раз новая трещина в душе. Обида и боль наполняет нутро, но я тут же заставляю себя заглушить в себе эти порывы…

– Прости дорогая, – наконец-то обратила на меня свое внимание женщина.

 – Эта неблагодарная прислуга совсем от рук отбилась.

Мне искренне было жаль женщину, что работала в их доме. Я знала, что она была в семье Джейкоба, мужа Оксаны, практически с его рождения. И вот к старости получила нежданный подарочек в виде моей мамаши. Уж я-то знала ее характер…

– Так ты что звонишь? Случилось что?

Я стиснула губы, стараясь не показать ей, как мне больно от того, что я могу звонить лишь по нужде…

– Нам нужна твоя помошь.

Выпаливаю я, не собираясь ходить вокруг да около.

– Кому нам?

– Бабушке предстоит операция.

Называю сумму и вижу, как округляются глаза матери. Хотя я уверена, для них это не деньги.

– Милая, – виновато говорит Оксана. В ее голосе одна фальшь. – У нас сейчас тяжелые времена. Джейкоб баллотируется в парламент. Ты сама понимаешь, что…

– Я ни черта не понимаю! – рявкаю в ответ. Боже, дай мне сил… – Пойди и продай свои драгоценные безделушки!

– Ты начинаешь мне указывать?! – возмущается мать.

А я улыбаюсь и киваю.

– О, поверь, мама! – выплевываю это слово. – Я еще не начинала. Если ты не хочешь, чтобы о твоей истории узнал какой-нибудь журналист из вашей желтой прессы, ты найдешь деньги и поможешь! Своей родной, черт тебя подери, матери!

– Ты не посмеешь, засранка!

Вот! Бинго! Я уж думала, что мать не покажет свое истинное лицо. Понимаю, что веду себя, как настоящая стерва. Но не чувствую ни капли сожаления.