(не) Любовные отношения

Народ тоже потихоньку подтягивался к столам, будто шли на запах. А он реально стоял на всю округу. В стороне от террасы около большого казана колдовал Петрович. Миха на все праздники всегда приглашал этого повара, после того как на одном из корпоративов он испробовал плов в его исполнении.

– Я такой плов последний раз в Узбекистане ел! – восторгался тогда Исаев.

И в принципе я был с ним согласен. Готовит Петрович знатно. Вот и сейчас он был весь красный, распаренный от костра. Но было видно, какое наслаждение мужик получает от процесса готовки.

Помешивая источающую слюновыделительный аромат шурпу, он что-то весело напевал себе под нос.

Мы сели за столик, официантка сразу принесла приборы. Народу еще было мало, видимо, с утра пораньше появились самые стойкие. Слушая беззаботный трёп Исаева, я смотрел в сторону озера. В слова Михи не вслушивался, витая в своих мыслях.

Надо привезти сюда Роберта. Ему тут точно понравится. Представил, как сын бегает по поляне, и будто наяву увидел эту картину.

– Ты чего это лыбишься? – угрюмо спросил Исаев, вырывая меня из раздумий.

– Задумался, – отмахиваюсь я.

– Я тут перед тобой, можно сказать, душу открываю, – насупился Исаев. – А ты…

– Так о чем ты говорил?

– К Инессе говорю хочу подкатить. Че думаешь?

– К нашей бухгалтерше? – удивился я. – Ты ж ее Шапокляк за глаза называл.

Друг поморщился, будто сожрал лимона. Наклонился через стол ко мне ближе и громким шепотом затараторил.

– Ну да, было дело. Но это ж все почему, Вадь? Ты видел, она ж вечно вся такая холодная, неприступная.

Снежная королева, чтоб ее! Всегда с иголочки, вся такая прилизанная донельзя. А вчера видал ее?

Я покачал головой. Не заметил вчера Инессу на празднике, хотя я особо и не всматривался в гостей.

– Да вроде нет, не было.

– Вот! – философским тоном выдал Исаев и поднял указательный палец вверх. – А она тут! Только будто подменили ее. Волосы распущены, очки сняла, видать, на линзы сменила. Глазюки у нее, Вадь…

Исаев мечтательно закатил глаза, на его губах появилась глупая улыбка.

– Голубые-голубые! Костюмы свои бабские сменила, в платье каком-то была. Я на сцену когда вышел, сверху все разглядел в вырезе ее. Там такие дойки.

Я чуть не заржал в голос, так нелепо выглядел в этот момент Исаев. С взлохмаченными волосами, лицо после попойки помятое. Глаза горят безудержным блеском.

Только открыл рот, чтобы прочесть другу лекцию о том, что не стоит смешивать деловое и личное.