(не) Любовные отношения

Все здесь пропитано духом старости и приближающейся смерти.

Я хотел как можно скорее покинуть это место, потому разговор с директором занял как обычно немного времени. Выписал ему чек на какие-то нужды, махнув рукой, когда он начал лебезить, перечисляя, на что уйдет эта сумма. Мне было насрать. Обговорив с ним ещё пару вопросов, попрощался и направился в палату к Татьяне. Сколько бы я ни оттягивал нашу встречу, легче один хрен не будет.

Тихо притворив дверь за собой, остановился, смотря на свою бывшую тещу.

Женщина сидела перед окном в кресле, укутанная в шаль. Даже с моего места было видно, как трясется ее голова. В последнее время этот чертов тремор стал еще сильнее, даже таблетки не помогали. Я направился к ней, стараясь не напугать. Подошел ближе, встал сбоку от нее и тихо сказал.

– Здравствуй, Таня.

Она никак не отреагировала, продолжая безучастно смотреть в окно. Я вздохнул и присел сбоку на свободный стул. Стал рассматривать ее лицо.

В этой постаревшей, исхудавшей и сгорбленной женщине с трудом можно было узнать Татьяну Калинину.

Некогда известную диву Большого, одну из самых шикарнейших женщин, что я знал. Безупречный стиль, идеальный макияж и повадки настоящей аристократки. Такой была Татьяна.

Сейчас же я видел перед собой почти старуху, которая живет в своем воображаемом мире грез. В какой-то степени так даже легче. Не вспоминать всю эту чёртову боль. Раз за разом не прокручивать в голове сцену, что въелась мертвым грузом в память.

Сидел молча, пытаясь отгородиться от собственных демонов, что прошибали нутро.

Каждый раз, когда я прихожу сюда, меня накрывает черной лавиной воспоминаний и чувств, которые, казалось бы, похоронил.

Не знаю, сколько прошло времени, пока мы сидели в полнейшей тишине. Как вдруг Татьяна резко повернулась в мою сторону. Ее взгляд начал безучастно блуждать по моему лицу. Я знал, что она меня не узнала, но все равно поморщился от ее вопроса.

– Мы знакомы?

– Нет.

Тихо ответил, а женщина спокойно кивнула и снова отвернулась к окну.

Я уже знал, что убеждать ее в обратном не имеет смысла. Прошло два года с последнего проблеска ее сознания, когда она узнала меня.

Тогда все закончилось истерикой и криками. Она вспомнила дочь и то, что с ней стало. Кричала и швыряла в меня всем, что подвернулось под руку. А я просто стоял и терпел этот срыв, зная, что заслужил ее гнев…

После клиники сразу же направился домой. Мне хотелось напиться до беспамятства.