Фиалки для ведьмы

– Ты намекаешь на то, что в последнее время случилось нечто, усилившее их страх? Тогда с этого места поподробнее. Уж не о той ли безголовой женщине в часовне идет речь? – продемонстрировала Анна свою догадливость.

– Ты почти угадала, – кивнула Нурия. – Но дело в том, что та женщина – не первый случай.

– Та-а-ак, – протянула Анна, – кажется, я начинаю понимать.

– Жители и раньше-то были помешаны на суевериях. В них уживается яростное пуританство и вера во всякую чертовщину, которая мерещится им в самых невинных вещах.

А теперь, после двух загадочных случаев с отрезанными головами они и вовсе помешались от страха. Когда я увидела, что кто-то похозяйничал в нашем доме, то подумала, что меня хотят напугать.

– Зачем?

– Чтобы выжить! Мы здесь чужие, а чужие вызывают у них подозрения. Кроме того, Лелька обнаружила то тело и оказалась невольно причастной к этому ужасу.

– Не хочешь же ты сказать, что они считают вас ведьмами? – рассердилась Анна от одного только предположения.

– А кто их разберет? – уныло пожала плечами Нурия.

– Бред какой-то! А что там за первый случай? Надеюсь, к нему-то Лелька не причастна?

– Нет, конечно. Это произошло около месяца назад, незадолго до того, как мы арендовали этот дом.

– Тоже убийство?

– Нет, человек умер естественной смертью.

– М-да? Что-то я не слышала, чтобы отделение головы от тела происходило естественным путем, – усомнилась Анна.

– Голову отрезали потом.

– Кто?

– Не знаю. И никто не знает.

– Ладно, давай по порядку, а то у меня что-то в голове все это не укладывается.

– И не уложится. Даже если по-порядку.

– Это ты меня так успокаиваешь, что ли?

– Нет. Предупреждаю, чтоб не очень надеялась.

– О'кей! С надеждами, считай, разобрались. Теперь давай по делу.

– Первым был Шон Хаскинс. Слышала о таком?

– Нет.

– Ладно, я тоже раньше не слышала. Просто это очень известный ученый, профессор, коллекционер с мировым именем.

– Что он коллекционирует?

– Не знаю, не интересовалась.

Кажется, какие-то древности. Он живет, то есть жил в Бостоне, преподавал в институте современного искусства, хотя ему, по-моему, далеко за семьдесят. Короче, знаменитость.

– И чего его в вашу глушь занесло? – не утерпела Анна.

– А черт его разберет! Мне показалось, что местные и сами ошалели от такого счастья, а он взял да и помер на приеме в свою честь.

– Отчего умер-то?

– Наверное, от старости. Другого даже и не предполагали. Во-первых, возраст.