Фиалки для ведьмы

Анна посмотрела на нее и встретила усталый взгляд с насмешливым всеведением на дне и понимающую улыбку с грустинкой в уголках рта.

– Что с Ником? – выдавила она. – Где он?

– В реанимации, где ж ему быть после операции? Не хотите на него взглянуть?

– А я могу?

– Ну, если одним глазком, то…

– Господи, пожалуйста, проводите меня к нему! – взмолилась Анна. – Я заплачу вам!

– Ты эти глупости брось, – неожиданно строго сказала женщина. – Вы, русские, такие странные… – Она покачала головой и повернулась, предполагая, что Анна сама догадается последовать за ней.

Ник, весь оранжевый от йода и аккуратно запеленутый ниже пояса в зеленую стерильную ткань, лежал на животе с закрытыми глазами. Анна прислушалась, не сводя с него глаз: дышал он тихо, но ровно. Впервые она позволила себе прислушаться к внутреннему голосу, чтобы узнать будущее мальчика. Она поняла, что операция прошла успешно и с этой стороны Нику ничто не угрожает. Заглядывать дальше она не решилась, не желая искушать судьбу.

Отпущенное ей время истекло.

Толстуха-докторша подавала ей от двери отчаянные знаки, призывая немедленно покинуть палату. Анна кивнула, бросила на спящего после наркоза малыша последний взгляд, усадила на тумбочку голубого медвежонка и прошептала, обращаясь к нему:

– Смотри, береги своего маленького хозяина!

Медвежонок старательно таращил на нее глаза, выражая полную готовность выполнить поручение.

Глава 9

– Могу я поговорить с Абигейл Хаскинс?

Простой вопрос как будто удивил высокую стройную девушку, открывшую Анне дверь.

– А кто вы? – спросила девушка настороженно, покусывая белоснежными зубками пухлую нижнюю губу, слегка оттопыренную, как у обиженного ребенка.

Аня растерялась, прежде всего от того, что никак не могла сообразить – кто перед ней. Горничная? Родственница профессора? Соседка? Она знала только имя профессорской жены, в газете не была напечатана ее фотография и ничего не говорилось о ее внешности и возрасте. Эта девочка, учитывая весьма преклонный возраст ученого мужа, вряд ли могла оказаться его супругой – ей было не больше девятнадцати.

У нее было приятное лукавое лицо с пухлыми губами. Она выглядела свежей и чистенькой, как после стирки. Короткие, слегка волнистые волосы забавно топорщились во все стороны. Нет, это никакая не жена, скорее дочь, а то и вовсе внучка. Но Анна ошибалась. Это была именно жена Шона Хаскинса.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».