Ночной крик

Вика не успела рассказать Кате о том, что обнаружила у пруда место, где находился в засаде человек и позабыла расспросить ее о портсигаре – важной с ее точки зрения улике. Портсигар вовсе не означал, что "наблюдатель" был мужчиной. Женщины также пользуются портсигарами, тем более, что вещица выглядела весьма изящной, а сигареты в ней были скорее женскими. Впрочем, бог с ней, с Эммой. Был и еще один подозреваемый – муж Кати, Константин. Она-то надеялась, что разговор с соседкой развеет ее подозрения относительно этого человека, дав ей в руки улики против гостей престарелой актрисы.

Однако, вышло все по-другому. Как ни старалась Вика отмахнуться от очевидных фактов, но улики против Кости так и лезли в глаза. К его позднему возвращению добавился великолепный и весомый мотив. Если Эмма была его любовницей и он, возможно, собирался на ней жениться – а для чего иначе требовать развода? – то ее материальное положение не могло его не волновать. Тем более такой жирный кусок, как эта усадьба, которую Эмма из-за неожиданной живучести старухи никак не могла прибрать к рукам.

«Дьявол, так я никогда не докопаюсь до истины!» – рассерженно подумала Вика и запихнула в рот остаток бутерброда. Он оказался слишком велик и она смогла прожевать его только наполовину. Не до конца прожеванный кусок тяжело свалился в желудок и Вика поморщилась от неприятных ощущений. Пора завязывать с сухомяткой, так, чего доброго, и до язвы желудка недалеко, или что там бывает от неправильного питания?

Чтобы не проспать утреннее купание, которое Вика решила непременно осуществить, она улеглась спать пораньше.

За окном еще не до конца стемнело и, возможно, это помогло ей быстро уснуть. В темноте страхи прошлой ночи вполне могли вернуться, а Вика уже устала от многочисленных приключений.

Она проснулась от… тишины. Поначалу, еще не открывая глаз, она решила, что все еще видит сон и только потом обнаружила, что не слышит ни звука. Нет, понятное дело, что она не ожидала услышать рев автострады под своим окном, уже привыкнув к тому, что находится в деревенском доме.

Но даже здесь, даже глубокой ночью существовали какие-то звуки, звон цикады, например или шелест листьев. Так вот, ничего этого не было. Зато было стойкое ощущение, что ее кто-то разглядывает.

Осторожно приоткрыв один глаз, она скосила его в сторону, пытаясь обнаружить наблюдателя. Тщетно. В комнате, насколько она могла видеть одним глазом, никого не было.