Невеста с Бесовского места

Мне повезло, большая часть воды попала на туфли, но все равно было очень больно.

Лицо Наташи исказилось, глаза стали круглыми. Она попятилась, потом круто развернулась и выбежала. Люся погрозила ей вслед кулаком и, причитая, бросилась ко мне.

– Святые угодники, Катя! Тебе больно?

– Терпимо. – Я выдавила из себя улыбку.

– Ну, все, сейчас я ее выпорю, – прорычала горничная.

– Погоди!

Куда там! Люси и след простыл. Прихрамывая, я поплелась следом, ориентируясь на топот ее ног и сердитые вопли.

Дом как будто вымер.

Пока я пересекала большую гостиную и карабкалась по лестнице на второй этаж, мне не встретилось ни единой живой души. Я понимала, Сальников с Кариной уехали на пикник, но оставались еще мать и бабушка девочки. И если Розалия была глуха как пень, то Татьяна не могла не слышать криков. Тем не менее, она так и не появилась.

Глава 4

Люся, самозабвенно ругаясь, барабанила кулаками в дверь, за которой забаррикадировалась маленькая безобразница, когда я, пыхтя и отдуваясь, вползла на второй этаж.

– Открой немедленно, негодница! – орала она, дергая бронзовую ручку.

Из запертой изнутри комнаты не доносилось ни звука. Люся продолжала неистовствовать.

– Отопри! Ты меня слышишь?!

– Люся, может оставить ее в покое?

– Ну, уж нет! – прорычала горничная. – Девчонка совсем оборзела!

– Давай, я попробую.

– Ты? Ну, рискни. – Люся усмехнулась, и мне снова стало не по себе. Как будто она знала что-то такое, что мне не понравилось бы. Но отступать было поздно.

Я положила руку на полированную дверь и сказала негромко:

– Наташа, это Катя. Открой, пожалуйста. Я не сержусь. Давай просто поговорим.

Бум! Что-то тяжелое ударилось в дверь с такой силой, что я отпрыгнула. Удар повторился. Потом еще раз. Дверь сотрясалась, словно сама по себе, и в этом было что-то жуткое. Я испуганно посмотрела на Люсю.

– На дверь кидается, истеричка проклятая, – шепотом пояснила она.

Мой гнев давно улетучился, уступив место недоумению. Наташа – всего лишь ребенок.

Заброшенный, никому не нужный, ни похотливому отцу, ни равнодушной, поглощенной своими переживаниями матери.

– Наташа!

Ба-бах!

– Убирайтесь! – донеслось из-за двери. – Я нечаянно уронила чашку, и отстаньте все от меня!

В голосе маленькой девочки было столько ярости, что мне стало страшно, но я заставила себя собраться.

– Послушай, – обратилась я к Люсе тихим шепотом, – от этой двери есть запасной ключ?

– Ты хочешь туда войти?

Я кивнула.