Последняя ночь колдуна

Пропало что?

– Чашки мокрые, – выдохнула девушка.

– Чего?

– Чашки мокрые!

– И чего?

– Ну, мокрые они, понимаешь? А должны быть сухие.

– Бред какой. Ты уверена?

В голосе Вали сквозило сомнение. Гаврила хмурился, не понимая, в чем проблема. Ничего же не украли. А мокрая посуда или нет – какая, на фиг, разница?

Глаша так не считала.

– Понимаешь, – попыталась она объяснить, – я этими чашками давно не пользуюсь. Они вроде как полупарадные, стоят для гостей. Ну, вот для вас, например. Я как раз их достать собиралась, чтобы чай разлить, а так, может, еще бог знает сколько времени к ним бы не притрагивалась.

Раз они мокрые – значит, их кто-то мыл. Но кто, если не я? Воры, что ли? Залезли, ничего не взяли, попили чаю и помыли за собой посуду? У меня паранойя, да? – Она растерянно взглянула на подругу.

– Да нет, на паранойю не похоже. Но и смысла во всем этом нет. Ты бы проверила еще раз. Деньги там, документы.

– Да проверяла я.

– Еще раз проверь.

Глаша шумно выдохнула и послушно поплелась в комнату.

– Ну вот, смотри сама, – она выдвинула ящик в серванте, – все мои сбережения. Три тысячи рублей и сто баксов. – Она помахала в воздухе бумажками, прежде чем убрать их обратно в шкатулку. Потом протянула руку в глубь ящика. – Ой!

Валя увидела, как Глаша побледнела.

– Что?

– Паспорта нету.

– Ты ж говорила, что проверила!

– Это я про деньги и украшения. А про документы я забыла. Они вот здесь лежали, у стеночки.

– Теть Глаш, а это не ваш паспорт? – пробасил Гаврила.

– Где?! – воскликнули подруги одновременно.

– Да вон там, на телевизоре.

Глаша подскочила к телевизору и схватила в руки бордовую книжечку. Пролистала. Брови у нее поползли вверх от удивления.

– Это действительно мой паспорт, – пробормотала она. – Но что он тут делает?

– Сама положила и забыла, – пожала плечами Валя.

– Нет, я его туда не клала! – Глаша упрямо нахмурилась.

Она плюхнулась на диван и уронила руки на колени.

– Что происходит, а, Валь? – спросила она жалобно.

На Валином лице отразилась целая гамма чувств: от смущения до сочувствия. Неожиданно ее лицо просветлело.

– Слушай, ну и дуры же мы с тобой! – Она рассмеялась с явным облегчением. – Чашки, паспорт! Да это же твой Славик шуровал! Пробрался, когда тебя нет, взял, что надо, вещи переставил. Ну, и чаю попил. Или там кофе.

– Из двух чашек?

Валя крякнула. Глаша явно не разделяла ее веселья, и это Валю огорчало.