Пятый рыцарь

Он удобно расположил рядом приготовленный конспект будущего выступления и раскрыл толстый растрепанный блокнот. Официантка равнодушно приняла заказ – ничего особенного: рыба с цветной капустой и салат из овощей плюс двойной кофе без сахара – и оставила его в покое на время. Профессор тут же углубился в свои записи, временами произнося вслух куски текста. Его бормотание никому не мешало: кафе в этот час было полупустым.

Чья-то тень заслонила исписанную мелким почерком страницу. Профессор Чебышев раздраженно замычал и поднял голову, собираясь отчитать нерасторопную официантку.

Однако, его обед уже давно стыл на столике. Возле стола стояла та самая вульгарная девица в оранжевом.

– Свободно? – спросила она, указывая на свободный стул напротив и нервно одергивая куцую жакетку.

Профессор выразительно оглядел пустующие рядом столики и многозначительно прокашлялся.

– Я понимаю, – кивнула девица, но с места не двинулась.

Кроткий и неконфликтный от природы, профессор растерялся. Девица ему страшно мешала, она была ни к чему, ее настойчивость выглядела почти неприличной.

Кто она и что ей надо? На шлюху не похожа. Профессор имел кое-какое представление о низших социальных слоях общества. Чисто теоретическое, но вполне достаточное. Журналистка? Тоже не то. Слишком уж робкая. Акулы пера имеют хватку бультерьера и сразу берут быка за рога.

Заинтригованный профессор едва заметно кивнул головой и тут же пожалел об этом. Девица моментально водворилась напротив и уставилась на него в упор.

В такой обстановке у Чебышева сразу пропал аппетит. Он раздраженно посмотрел на незваную гостью, но она и не подумала исчезнуть, только тихо и как-то жалобно вздохнула.

Она оказалась хорошенькой. Не то чтобы необыкновенно красивой, но ее бледное лицо обладало какой-то особенной привлекательностью. Такое лицо, увидев однажды, уже нельзя забыть. В нем присутствовало нечто большее, чем красота: неукротимая решимость, энергия и подающее напрасные надежды очарование.

Но больше всего его поразили ее глаза, похожие на лесную чащу – такие же зеленые и полные скользящих неуловимых теней.

Они то вспыхивали изумрудными искрами, то снова гасли. Это сияние завораживало. Удивительные глаза околдовывали и… немного пугали.

Девчонка моргнула. Наваждение прошло. Арсений Полуэктович потряс головой и требовательно спросил:

– Что вам угодно, барышня? – Внезапно его озарило: – Мы с вами уже встречались?

Водился за ним такой грех – плохая память на лица.