Пятый рыцарь

– Ничего не наоборот! – Анна сверилась с нужной строкой в книге. – Сам смотри. У твоего великого Шекспира Голубь является кавалером, а Феникс – его дамой. Цитирую дословно: «Twixt the turtle and his queen». Слово «Queen» тебе переведет даже пятиклассник сельской школы. Оно обозначает «Королева». А это, сам понимаешь, женщина.

– Действительно, – почесал в затылке Саша. – Как же раньше никто не заметил?

Анна выразительно хмыкнула, но воздержалась от комментариев. Успех вдохновил ее, и она продолжала читать уже бодрее.

Любовь между ними так сияла,

Что Голубь видел свое право

Сгореть на глазах у Феникс.

Один для другого был как собственное «я».

Обладатели здравого смысла испуганы,

Что сущность обернулась не тем, чем казалась.

– Обыватели всегда приходят в ужас по любому поводу, – не удержался от комментария Саша, – но воспитанный Левик почему-то об этом скромно умолчал.

Аня закончила строфу, игнорируя его замечание:

Одной Природы двойное имя

Обозначает здесь не одного и не двоих.

Пораженный Разум

Видит раздельное, слившееся воедино.

Все не то, чем кажется,

Простое обернулось гиперсложным.

И тогда он вскричал: как же двое

Могли достичь такого единения, ведь различие всегда остается заметным?

Но непостижимое для Разума

Может понять и объяснить Любовь.

Наконец он исполнил Плач

О Фениксе и Голубе,

Властителях Духа и Звездах Любви

Вместе с Хором на их Трагической Сцене.

– Дальше идет собственно Плач, который имеет столь же мало общего с вариантом господина Левика, как и все остальное, – автоматически пояснила Анна.

Красота, верность, совершенство,

Милосердие, благородная Простота

Здесь лежат, став пеплом.

Смерть теперь стала гнездом Феникс,

А верное сердце Голубя

Обрело покой в вечности.

Они не оставили потомства,

Но это не признак их бессилия.

Это был целомудренный брак.

Что-то кажется верностью, но ее больше нет.

Красота хвалится, но это не она.

Верность и красота погребены здесь.

К этой урне пусть направятся те,

Кто верен, кто справедлив.

Об этих умерших птицах вздохнет молящийся.

William Shake-speare – Уильям Потрясающий-копьем.

– Знаете, почему-то в дословном переводе вся эта история совсем не похожа на – как ты сказал? – метафору, – призналась Анна. – По-моему, это самый настоящий некролог, где настоящие имена скрыты под птичьими масками.

– Это абсолютно бездоказательно! – возмутился Снежко.