В когтях у сказки

Море крови! И под ней натекла целая лужа… – старушка судорожно вздохнула и мелко затряслась.

Анна выглядела растерянной. Если старуха не врет, – а она не осмелилась бы соврать, – то, получается, что, когда она вошла, преступник еще был в доме, в комнате Виолетты и продолжал терзать свою жертву.

– Вы никого не видели? – уточнила она.

– Мимо меня никто не проходил, – заверила старушка. – Услышав крик, я спряталась под лестницей. Оттуда хорошо видно входную дверь и я могу поклясться, что никто не выходил из дома.

Эта женщина крикнула при мне только один раз. Потом сразу наступила тишина. Странно, что даже шагов я не слышала, а ведь в той комнате две половицы – на самом ходу – постоянно скрипели. Кошка прошмыгнет – и то слышно. Как же он удрал?

– Вот и я об этом думаю. Из окна слишком рискованно, потолки у вас очень высокие. Через дверь – исключается. Может, есть черный ход?

– Есть, как не быть. Только, чтобы к нему попасть, все равно нужно пройти через холл, а я, повторяю, никого не видела.

– Значит, все-таки, окно, – задумчиво проговорила Анна.

– Теперь вы уйдете?

– Что? Да, разумеется.

Анна положила ключ на край комода и, не оглядываясь, пошла к выходу. Этот разговор вместо ответов принес еще больше загадок. Похоже, девушка переоценила свои детективные возможности, тайна смерти Виолетты оказалась ей не по зубам.

Когда Аня наконец-то добралась до дома, часы показывали половину девятого. Несмотря на бессонную ночь, она чувствовала себя почти сносно, должно быть, открылось второе дыхание.

Маленький соня все еще спал. Девушка подхватила проскользнувшего в приоткрытую дверь Каспера, который немедленно повис у нее на руке, как перехваченный посередине пузырь с водой, что должно было означать протест против чересчур фамильярного обращения.

Однако, в кухне кот подобрел и даже пару раз утробно проурчал нечто одобрительное. Анна спустила его на пол, открыла холодильник и потянулась за вареной печенкой для Каспера, когда в спальне раздался громкий отчаянный крик.

Уронив печенку на пол, Аня бросилась в комнату.

Взлохмаченный спросонок Ник, скорчившись, сидел в углу постели и таращился на свою подушку. Он беззвучно открывал и закрывал рот, вцепившись пальцами в одеяло, как будто собирался укрыться им с головой. Анна давно уже не видела мальчика таким испуганным и немедленно ударилась в панику.

Бухнувшись на колени возле кровати, она принялась тормошить ребенка, заметив, что все его мышцы будто одеревенели.