Забытый Источник

А он ни на дюйм не приблизился к разгадке того, что же происходит с Ангелиной, с каждым днём всё сильнее ощущая рвущуюся наружу магическую силу.

Поиски Хранителя тоже не увенчались успехом. Магическая сеть Саймона почти не реагировала на его присутствие, лишь слабая вибрация давала понять – он где-то рядом. Может, всему виной была близость Источника, излучение которого перекрывало слабенькое поле Хранителя.

Но вполне возможно, причина была в Алёне. Её близость волновала его. Гораздо сильнее, чем хотелось.

И это отвлекало, мешая сосредоточиться. Иногда он даже жалел, что не она – Хранитель. Возможно, тогда было бы всё гораздо проще – они стали хорошими друзьями, и Саймон был уверен, что такая умница, как она, поймёт его.

Но, просканировав однажды её ауру, он увидел лишь стабильное свечение, свойственное человеку. Яркое, интересное, поражающее своей цельностью и глубиной, но лишённое даже минимального магического вкрапления. И что особенно радовало – притяжение было взаимным.

Не нужно быть магом, чтобы прочитать интерес в красивых глазах глубокого синего цвета.

Забавно, но он почему-то не сразу увидел, насколько хороша собой Алёна. Видимо, картину их знакомства здорово подпортили переизбыток впечатлений от нового для него общества в целом и весьма прохладная встреча с девушкой, в частности.

Всё же шотландский университет – это не заштатный русский городишко. Но в первый же вечер за ужином он был приятно удивлён, когда разглядел удивительно красивое лицо в обрамлении густых волос цвета тёмного шоколада.

Впечатление не портила даже пыль, припорошившая их, и несколько сухих травинок, запутавшихся в пышных прядях. А уж когда она, собираясь к ручью, сменила мешковатую рабочую одежду на симпатичную вязаную кофточку и джинсы, весьма выгодно подчеркивающие достоинства её ладной фигурки, Саймон, не особенно жаловавший человеческих девушек, был вынужден признать свою неправоту. По крайней мере, по отношению к Алёне. Девчонка была воистину красива! Особенно, когда злилась или обижалась. Как тогда у ручья.

Причина, по которой Саймон усмехнулся во время рассказа Алёны, была на удивление проста. Он прекрасно знал, что за текст испещрял старинные камни, над разгадкой которого бились не один десяток учёных мужей.

Это был древнемагический язык. Особым знатоком он, конечно, не был, но прочитать то, что написано именно на этих камешках, не составило для него большого труда.