Забытый Источник

Исполняющий обязанности сторожа отбыл восвояси, даже не попрощавшись, а Саймон растерянно обернулся.

Мужик в машине трясся от беззвучного хохота, вытирая рукавом выступившие слезы.

–– Иди сюда, студент, – отсмеявшись пригласил он, – нравишься ты мне. Так и быть, у меня заночуешь. Люкс я тебе тоже предложить не смогу, но дом у меня просторный. Места хватит.

Через пять минут они выехали из городка и дедок, всё ещё смешливо косясь на него, свернул на лесную дорогу.

Пока ехали до дома, познакомились.

Деда звали Дмитрием Ефимовичем, но он попросил называть его просто Ефимыч. Жил он здесь с самого рождения и работал лесником.

Саймон назвал себя… Лесник, подивившись необычному имени, спросил откуда он родом.

–– Из Шотландии. Я приехал на здешние раскопки.

–– Иностранец? – удивился Ефимыч. – А по-нашему ладно гутаришь. На раскопки значит, ну-ну. Приехали, – сообщил он, въезжая в открытые ворота. – Вот и моя хата.

Хатой Ефимыча оказался крепкий рубленый дом с резными наличниками и высоким крыльцом.

Это было весьма необычно. Готовясь к походу сюда, Саймон тщательно изучил местность, историю и обычаи здешнего народа. В южных широтах России рубленые дома были редкостью.

К тому же, дом лесника находился рядом с Ангелиной. Саймон чувствовал силу источника.

«Может дед и есть Хранитель, – подумал он. – Хотя нет. Для Хранителя он слишком стар. Должен быть кто-то ещё».

–– Что встал как не родной, – спросил между тем дед замершего рядом с машиной Саймона.

 – Пошли в дом. Ужинать будем, – и первый прошёл к крыльцу.

Пока дед собирал нехитрый ужин, Саймон скромно сидел на табуретке у стола, застеленного пестрой скатертью и разглядывал большущий пузатый самовар. Он читал про эту штуку, но воочию видел впервые, как, впрочем, и расшитые оконные занавески. Узор на них был необычным, очень красивым и что немаловажно в его мотивы был вплетен небольшой холмик. Отчего он пришёл к выводу, что Ефимыч всё-таки имел какое-то отношение к Источнику.

Хотя, учитывая, что дед был стражем леса, ничего нельзя было сказать наверняка.

Ефимыч поставил на стол сковороду с одуряюще вкусно пахнувшей жареной картошкой, миску с помидорами и огурчиками с собственной грядки, целую тарелку порезанного крупными кусками мяса, ковригу домашнего хлеба и выставил запотевшую бутылку с прозрачной жидкостью.

«Водка пшеничная» – прочитал Саймон на этикетке и вопросительно посмотрел на лесника.