Темные

Но зато, вместо ледяного презрения и надменности, так свойственных Геллертам, обычно скрывающих все их чувства, у Тайгера была здоровая уверенность в себе, и это давало матери надежду, что сын неплохо справляется со своим вторым "Я". Его тонкие губы кривились в ироничной усмешке, словно надрез лезвием выполненный с нарочитой небрежностью. Длинный нос с горбинкой ничуть не портил его, а лишь дополнял портрет и интриговал. Настоящий Темный принц, окруженный аурой загадочности.

– Прости меня, мой мальчик! – колдунья прижала руки к груди, в её голосе звучала мольба.

 – Прости за то, что обрекла тебя на такое существование…

Но Тайгер остановил её:

– Не надо, мама. Я давно простил тебя. Видимо это моя судьба – быть отверженным, не таким как все и по возможности контролировать зло, которое сидит во мне. В ту же ночь, как я ушел от тебя, у нас с даэвой состоялся долгий разговор. Он на многое открыл мне глаза, и я, хоть не сразу, но понял, что вы с дедом хотели как лучше, и не ваша вина, что случилось то, что случилось.

Он научил меня жить с этим. Все эти десять лет я благополучно справлялся с собой и собираюсь дальше продолжать в том же духе. Хотя… В последнее время мне становится все труднее подавлять отрицательные эмоции, видя, что творят отец и его клевреты. Мы с Дэйми с некоторых пор больше не участвуем во всем этом кошмаре, но поверь, от этого ничуть не легче. Бывают моменты, когда меня накрывает такой волной дикой злобы, что хочется голыми руками оторвать Бастиану голову. Когда накатывает особенно сильно, я закрываюсь ото всех, и мне на помощь приходит Хаммон.

– Не делай этого, сынок! – взмолилась ведьма. – Что бы ни случилось, не дай ему спровоцировать себя! Отцеубийство – страшный грех, убив Бастиана, ты навсегда потеряешь человеческий облик, превратившись в демона. Этим ты убьешь не только себя, из-за тебя погибнет весь магический мир.

– Только это меня и останавливает. Я не особенно ценю собственную жизнь, но подвергать риску ни в чем не повинных людей не стану.

И поэтому клянусь, я никогда не подниму на него руку.

– Как же тебе трудно, сынок! А лорд Стайлс знает? Ты рассказал ему о своей тайне?

– Никто не знает. У Дэйми своих забот хватает, ни к чему навешивать на него еще и это. Он мой единственный светлый лучик в этом беспросветном мраке, и я не хочу, чтобы он погас. К тому же я уже привык.

– А как же брак, сынок? Ты понимаешь, Бастиан не успокоится, пока не добьется своего и не женит тебя.