Холдинг

Бади, вначале следовал по пятам, потом устал и растянулся на ковре.

Было далеко за полночь, Шон решил рискнуть и влезть в головной компьютер центра. Когда-то он напрямую передавал данные о надвигающемся урагане и ему был дан код доступа.

– А, вдруг, – сказал он шепотом, вводя код.

И о чудо! Сработало разгильдяйство сотрудников центра, они забыли заблокировать код Шона и он смог увидеть суммарно все данные по все планете со всех точек. Оказалось, что прирост везде. Не только в атмосфере, но и за ее пределами и в глубине земли.

Но цифры были не так однозначны, если смотреть в системе полей, то стало понятно, что прирост пульсирующий. То снижается, то повышается, но все же масса накапливается, но масса не биологическая, как думал Шон вначале, а энергетическая. Изначально идет приток энергии, которая накапливаясь создает вес, от этого зонды фиксируют ее, как биомассу.

– Черти что! – сплюнул Шон и отвернулся от монитора.

За спиной оказался Бади и он внимательно смотрел в экран.

X

– Элиа, хватит раздумывать! – Нау был возбужден до крайности, – пора возвращать Шона! Мы без него здесь ни черта не разберемся!

– Нау!!! – Элиа сморщил брови на переносице, – если ты еще раз ругнешься, я тебя уволю! Пойдешь в пустыню, как твой любимый Шон!

Нау осекся, все знали, что ругань в холдинге под запретом. Любая. Здесь это считалось, как предательство.

Вся группа собралась в кабинете, который был закрыт четыре года. Здесь все было как при Шоне, даже его любимая металлическая кружка стояла на столе.

Бумаги лежали кипой. Вокруг аппаратура, посреди кабинета кресло, напоминающее кресло зубного врача. На стене обычными кнопками прикреплены чертежи, расчёты, высказывание распечатанное на принтере: «Если в первый момент идея не кажется абсурдной, она безнадежна.»

И фотография Аиши. Она совсем еще девчонка, волосы спутаны на лице, солнце слепит, отражаясь в ее зеленых омутах глаз, на щеке прилип песок, она смеется и пытается закрыть лицо руками.

Это они вместе на пляже. Воспоминания, как острый клинок врезались в грудь, в горло. На ее глазах выступили слезы, губы задрожали, но усилием воли, она пыталась подавить в себе огненный поток обиды, непонимания и отчаяния.

За что он так с ней поступил. Она верила ему. Он был первый ее мужчина, первый, кому она открыла свое сердце и отдала свою девичью честь. Она любила его. Его невозможно было не любить. Шона все любили.