Давай останемся врагами

Так уж вышло, что моя коса, переброшенная на левое плечо, закрыла часть надписи. Теперь вместо «Фадеева Асоль» было видно только «Фа……соль».

Кстати, папа иногда меня так и называл: «фасолинка моя», и я не находила в этом ничего обидного.

Однако сейчас, слыша этот хохот, мне снова захотелось заплакать. На глаза навернулись слёзы. Увидев это, рыжий подошёл ко мне, присел на корточки и, слегка потрепав меня за плечо, заботливо произнес:

– Не бойся, малая, никто тебя не обидит. Мы просто прикалываемся.

– А я и не боюсь, – шмыгая носом, промямлила я.

– Правильно, чего бояться-то! Выше нос! – попытался ободрить меня рыжий. Потом встал, повернулся к Банникову и сказал: – Слушай, Олежа, а тебе вообще можно фасоль? Сыпью не покроешься?

– Не покроется, – вмешался прыщавый толстяк. – Немного в ушах позвенит – и отпустит.

Новый взрыв хохота прокатился по школьному двору.

– Васильев, Cавченко, что за цирк вы тут устроили? – внезапно раздался строгий голос у нас за спиной.

Повернувшись, я увидела немолодую женщину с вытянутым лицом и огромными глазами за толстыми стеклами таких же огромных очков – наверное, это и была «Мурена». Банников резко схватил меня подмышки, оторвал от земли и посадил на плечо, при этом чуть не оставив меня без рук.

Но это ещё был не конец циркового представления. На арене снова появился рыжий.

– Олег, погоди! – на этот раз его голос был серьезным.

– Ну чего еще? – нахмурился Банников.

– Да просто хотел спросить – а что это у тебя на плече? – рыжий прищурился, делая вид, что не может меня рассмотреть, а потом подался вперед и с удивлением воскликнул: – Ой! Фасоль!

И все опять заржали.

– Васильев, молчать! – еще строже сказала Мурена, но рыжего уже ничто и никто не мог остановить:

– Только этой осенью! Смотрите во всех кинотеатрах страны! Хит сезона – «Олежка и бобовое зернышко», – неслось нам вслед под взрывы хохота.

– И откуда ты только взялась на мою голову! – злобно бормотал Банников, пока мы шли к сцене. – Еще и с именем таким дурацким – «Фасоль»!

Я хотела объяснить, что меня зовут вовсе не так, но этот гад вдруг сжал мою ногу так сильно, что я чуть не вскрикнула от боли (потом даже синяк остался).

Было безумно обидно! Прикалываются его дружки, а злится он при этом почему-то на меня. Хотя, если подумать, – я вообще ни в чем не виновата.