Связанные проклятием

Исидор вздрогнул и вскочил на ноги, вертя головой спросонья. Хару и Мару лишь лениво приподняли головы, но увидев Марка, улеглись обратно.

– Потрудитесь объяснить, что это значит?

Марк открыл папку и оттуда вывалилась кипа фотограмм. Посмотрев на них, Исидор поправил свой форменный тёмно-синий жакет. Отделки, обозначающей принадлежность к какому-либо отделению, на нем ещё не было, зато красовался полу оторванный рукав, грязь и зелёные следы травы. Паренёк шмыгнул носом и потёр рукой щёку. На скуле у него был довольно внушительных объёмов синяк.

Марк покосился на близнецов. Те выглядели не лучшим образом.

– Мне очень жаль что так вышло, – пробормотал Исидор. Хару встал рядом с ним и стал разглядывать фотограммы. – Но не мы начали…

– Я не желаю слушать никаких детских оправданий «он первый начал»! – рявкнул Марк так, что двое проходивших мимо их кабинета мальчишек ошалело припустили подальше отсюда, – Вы устроили драку на дежурстве! Вы хоть представляете, сколько мне пришлось выслушать о вас хорошего, как от начальства, так и от этих двоих, которых вы побили?! Мне стоило огромных усилий отговорить их подавать на вас жалобу, болваны.

Один из них, между прочим, родственник министра торговли. Вас бы не только со службы попёрли, они бы вам и место в тюрьме нашли. Это то вы можете понять.

– Мы разнять их пытались, – буркнул Хару.

– Мне плевать, что вы там пытались сделать! – Марк взял со стола фотограмму и сунул её под нос стоящим перед ним подопечным, – Кто из вас сломал ему нос?

– У него уже был он сломан.

Они уже дрались, когда мы пришли. И побили они себя сами, а нам так, остатки раздали, – отозвался со своего места Мару.

– Может быть соизволишь подойти, взглянуть хоть?

– Он не может, – сказал Хару, – у него что-то с ногой.

Марк со вздохом отодвинул стул и сел за стол.

– В лазарете были?

Хару и Мару отрицательно помотали головами, а Исидор продолжал перебирать фотограммы с скорбным видом.

– Ну так вперёд, что стоишь, помоги брату.

Хару помог брату подняться и они ушли, а Марк снял жакет и бросил его на стол к фотограммам, оставшись в одной чёрной льняной рубахе.

– Как же вы мне надоели, – выдохнул он, запрокинув голову назад и пригладил руками и без того идеально зачёсанные волосы, – Садись уже, – бросил он Исидору.

Тот послушно сел.

Некоторое время они сидели молча. Марк задумчиво смотрел в далекий потолок, украшенный разной лепниной.