Пациент #666

Пенсия у него была мизерной, и даже дети, на которых он надеялся больше всего после развода с женой, не пожелали продолжить с ним общаться. Возможно, ради них он бы выкарабкался – но то ли они сами не захотели разговаривать с отцом, которого не так уж и часто видели, то ли мать им запретила… История, в общем, кончилась плохо. В день годовщины боя, в котором он потерял ноги, бывший военный достал своё памятное оружие и снёс себе голову.

Ни разу не вдохновляющий сценарий развития событий.

– Он накопил на протезы, – солгала Хлоя, когда Лукас чуть сжал её руку, напоминая о своём вопросе и о том, что она молчит уже с полминуты.

 – Сейчас ходит. Путешествует. Пишет статьи. Марафон, может, не пробежит, и на Параолимпийские игры не поедет, но живёт, как нормальный человек. У него железные ноги, а у тебя всё ещё есть свои, – по долгу службы Харрис часто умалчивала какие-то события – не говорила раненым мужьям о том, что их жён застрелили вместе с детьми; не рассказывала детям, что родители больше не придут забрать их домой – потому что у них и дома-то теперь нет. Солгать было не так уж и сложно, люди были склонны верить тому, что им говорили, если они слышали то, во что на самом деле хотели верить.

Похоже, этот приём сработал и с Эосфором. Он молча смотрел на неё несколько секунд, а потом приподнял уголки губ.

– Теперь я знаю, что меня ждёт, – наконец, сказал Лукас. Улыбка стала чуть заметнее, но он явно устал, сил поддерживать её у него не хватило. Хлоя, вспомнив, что она обещала сходить за горячим молоком, встала.

– Сейчас принесу молока, – сказала она. Эосфор что-то ответил, попытался возразить, но Харрис шутливо отмахнулась и, не став слушать его попытки отказаться, направилась к выходу. Лукас молча смотрел на закрывшуюся за девушкой дверь пару минут, а потом едва слышно хмыкнул.

– Знаю, что меня ждёт, – совсем тихо пробормотал он, повторяя свои недавние слова. – Точно. У этой дороги один конец, – в глаза будто насыпали песка, и Эосфор опустил веки, желая уменьшить жжение.

Честно – он не верил в историю Хлои. Что-то она ему недоговаривала, или вовсе – всё выдумала. Он сам не любил ложь, и потому остро почувствовал, когда девушка ему солгала – может, впервые за всё их знакомство.

Мучительные мысли о будущем не отступали. Лукас уже понимал, что не сможет выбраться отсюда – и знал, что даже если у сказки доктора действительно был хороший финал, для своей собственной истории он может его не ждать.