Верни звезду на небо

Набила прохудившийся животик заново, пусть уже не так плотно, как было раньше. Зашила его – в зеркале за её спиной мишка видел, что стежки были аккуратными, но их всё равно было видно. Как шрамы на телах у людей – сравнение пришло в голову, когда он заметил несколько похожих прозрачных следов на коже мамы Лёвы. У людей, значит, раны тоже редко заживали насовсем.

Минут десять, наверное, мастерица копалась в своей коробочке, когда очередь дошла до глаза мишки. Ничего не нашла – посмотрела на часы. Должно быть, хотела сходить в какой-нибудь магазин.

Поджала губы, о чём-то подумав. Глубоко вздохнула и достала что-то из шкафа – какую-то большую вещь с иголками и рычажками.

Оказалось, это была швейная машинка. Мишка припомнил – ему и раньше шили костюмы. Например, однажды вместе с Лёвой они пошли на какой-то утренник, и…

Ох, да. Он узнал вещи, которые откуда-то из маленького ящичка достала мама его хозяина – это был тот самый пиратский костюм, который когда-то давно она собственноручно шила ему, смеясь и слушая весёлую музыку.

Лёва, ещё совсем маленький, бегал тогда по этой комнате кругами, постоянно спрашивая, закончила ли она. Мишка ещё чувствовал себя нужным.

Теперь мама Лёвы вновь надевала на него эту одежду. И мишка быстро понял, зачем она достала машинку – из-за того, что животик его теперь был не таким круглым, костюм был ему немного велик.

Несколько булавок, стук огромной иголки по ткани – и вот, костюм сидит на нём, как влитой. Мама Лёвы грустно приподнимает уголки губ.

Нет, ему показалось – улыбка вовсе не осветила её лицо, как раньше. Может, с ней что-то случилось? Игрушки могли сломаться. Могли ли сломаться люди? Может, и её Лёва как-то обидел?

Мишка никогда не понимал, зачем человеческие дети плачут, а взрослые в телевизоре постоянно пьют воду, когда расстроены. Но в ту минуту, когда на место его глаза мама его хозяина поместила что-то смутно знакомое – старую кожаную повязку, как у пирата, – он, наверное, приблизился к пониманию. В том месте, где его голова крепилась к заметно «похудевшему» туловищу, мишка ощутил какое-то болезненное давление.

У него больше не будет глаза. Его не пытались починить – нет, из него, изуродованного во время жестокой игры, сделали пирата.

– Теперь будем звать тебя Джек, – снова грустно улыбаясь, сказала мама Лёвы, глядя прямо в глаза – глаз, – мишке. – Думаю, Лёва будет рад тебя видеть.

Что ж, впервые за столько лет у него появилось имя.

Но обратно к Лёве он вовсе не хотел.