Охотники. Шторм

Спенсер, помнится, был тогда весьма воодушевлён. Он даже торжествующе объявил, что они выставили почти новую коляску на продажу, потому что маме она была больше совсем не нужна.

Не упоминая, правда, о том, что купил он эту коляску на компенсацию после собственного ранения.

Дик вздохнул, вспомнив о своей матери. Приёмной, не родной; родную он совсем не знал. Когда ему в последний раз удалось вырваться? То долгие расследования – их отправляли на несколько дней в какую-то глушь к давно заброшенной школе. То этот новичок, стажёр – бумажной волокиты было слишком много для одного несчастного студента.

И всё никак не удавалось сорваться на несколько дней. Вот итог: на носу День Благодарения, а Дику всё было некогда. Конечно, они переписывались – миссис Бейкер вовсе не разозлилась, что он останется на праздники у Гейба и Хантер. Он пообещал ей приехать после, чтобы не утруждать, но всё-таки, как-то это всё…

Нужно было позвонить ей. Обязательно. Позвонить и поздравить. И навестить. И обязательно вместе с Хантер, чтобы получить своеобразное благословление.

Бенджи всё ещё медлил ставить печать на ведомости. Дик уверенно кивнул: хоть он и не одобрял переработки Генри, если ему это было нужно, стоит уступить.

– Отдай ему очередь на дежурство, Бенджи, – сказал Хантер. – Мы собираемся взять пару выходных, так что будет здорово, если кто-то прикроет.

Бенджи, глубоко вздохнув, шлёпнул печатью по свеженапечатанным листам. Генри благодарно кивнул им обоим, расписался, взял одну из ведомостей и ушёл.

– Зря ты это, – буркнул куратор. – Куда я вас пихать буду потом по графику?

– Нет, правда, – проводив Спенсера взглядом, покачал головой Дик. – Мы собираемся провести праздники у родителей Хантер. Ты, кстати, тоже приглашён, – ввернул он, – если нет планов.

– И я узнаю об этом только сейчас? – приподнял брови Бенджи. – Ты бы ещё позже сказал!

– В следующий раз обязательно скажу позже, – пообещал Дик. Куратор делано возмутился, хлопнул папкой по столу, охотник засмеялся…

Гейб же расслабленно слушал их весёлые переругивания, особо не фокусируясь на смысле сказанных слов.

Он на парней и не смотрел: сидел вполоборота, склонив голову на спинку мягкого дивана и перекинув ноги через не менее мягкий подлокотник. Который и на подлокотник-то был мало похож – казалось, скорее, что диван просто приветливо изгибается лодочкой, чтобы принять как можно больше гостей.

Хилл задумчиво смотрел в окно. Или, точнее, прозрачную стену.