Покажи мне, что такое любовь

 – Вероника поудобнее расположилась на столе, убирая всё то, что будет мешать, а Итон включил вибромассажёр и провёл им по влажной промежности, задержавшись на набухшей "горошине", от чего, Вероника громко застонала. Раздвинув двумя пальцами, влажные половые губы, погрузил их внутрь, а затем, аккуратно начал вводить вибратор в попочку, склонившись всосал клитор. – О боже! – закричала Вероника. Резко входя пальцами и одновременно посасывая место где располагался пирсинг, он углубил массажер. Долго это не продлилось, уже через минуту, женщина выгнулась дугой, стенки влагалища сжали пальцы Итана, и она начала содрогаться от волн оргазма.

Сделав ласки ещё интенсивнее он до конца ввёл массажер. – Стой…нет…подожди…– умоляла она.

– Ну уж нет! – Итон убрал её руки и встав, резко придвинув её к себе вошёл до конца.

– ЧЁРТ! – крикнула она, снова выгнувшись. – Да …, да ....пожалуйста, трахай ....меня....– кричала она, в то время, как он резко, на всю длину входил в неё, при этом помня об игрушке и водя ещё и ей.

– Так да! Так тебе нравится! Кричишь как сучка!

– Да, да! Я твоя сучка…ещё! – убрав вибромассажёр и вынув член, повернул её к себе спиной, анальное отверстие было уже разработана, к тому же она истекала так, что никакая смазка была не нужна. Он снова вошёл резко, задний проход был намного уже влагалища, от чего, чувство удовольствия накрыла его так, что Итон буквально зарычал. Вероника забрала у него вибромассажёр и подставила к клитору, снова начав кричать от удовольствия.

 – Вот так. Сильнее, ещё, ну же, не жалей меня, вот так…– кричала она, подмахивая ему попкой, загоняя член по самые яйца, которые шлёпали по влажной вагине, доставляя ещё большее удовольствие.

***

Приехав домой, Эмбер долго не решается зайти. Боль и обида, накрыли с новой силой. Она вспомнила, как совсем недавно, какие-то пять лет назад, они жили в небольшой съёмной квартирке, мечтали о большом доме и о том, как состарятся в нём вместе.

"Я хочу развода. Давай разведёмся!" – слова, которые были адресованы ей были жестокими, без малейшего сожаления или пощады.

"Конечно обязательно встретимся" – в этих словах была нежность и забота, но обращены они были не ей.

Слёзы горячими потоками заструились по щекам. Она не сдерживалась и просто кричала. Кричала, так, чтобы охрипнуть, чтобы заглушить боль, чтобы потерять сознания и просто не помнить всего этого кошмара.

В окно постучали, и она, вздрогнув, повернула голову. Это была домработница.