Дар лесной отшельницы

Причем не одно, а два. Почему, Анна так и не догадалась.

На кухне тоже было классно: дубовая стенка со всеми наворотами: вытяжкой, встроенной микроволновкой и маленьким холодильником. Из любопытства Анна заглянула и туда и приятно удивилась, увидев, что он до отказа заполнен различными полуфабрикатами и напитками.

Сбросив сумку на пол и скинув туфли, Аня босиком вернулась в гостиную. Горничная заранее приготовила номер к ее приезду: шторы были раздвинуты, окна приоткрыты, кровать в спальне застелена белоснежным бельем, а уголок одеяла кокетливо отогнут.

Анна прошлепала по пушистому голубому ковру прямо к окну и выглянула наружу. Она не удивилась тому, что увидела, точнее, тому, чего не увидела: ни на четвертом, ни даже на пятом этаже не было пожарной лестницы… Нахмурившись, она провела рукой по лбу. Голова все еще побаливала. Настроение, несмотря на предоставленный в ее распоряжение шикарный номер, было хуже некуда. Она не могла отделаться от ощущения, что вляпалась во что-то скверное.

Глава 4

Аллочка постучала в дверь и замерла, прислушиваясь к тому, что происходит внутри. Она не услышала ни звука, но это ничего не означало. Они могли, например, заснуть, хотя это вряд ли. У нее неприятно засосало под ложечкой, когда она взялась за деревянную ручку и легонько толкнула дверь. Входить в номер до смерти не хотелось, но пренебречь своими обязанностями она не могла. Слишком дорого пришлось заплатить за эту работу, чтобы потерять все из-за жалобы жильцов. А они непременно накатают телегу, если она не принесет заказанный в номер ужин.

Иногда, в такие минуты, как эта, ей хотелось бросить все к чертовой бабушке и зажить наконец спокойной жизнью. Были бы деньги… Но денег не было, а значит, надо зубами держаться за эту работу.

Аллочке не нравились постояльцы из четыреста шестого. Дело даже не в том, что один из них ущипнул ее за задницу сегодня утром, когда она меняла постельное белье. К этому она успела привыкнуть. Жильцы частенько позволяли себе всякие вольности, но насильно в постель ее не тянули, да она бы и не стала особенно упираться, если честно.

Лишь бы платили. Аллочка, хорошенькая восемнадцатилетняя блондинка с маленьким крепким телом, считала, что девичья честь – удел богатых, а бедным, то есть таким, как она, честность не по карману.

Постояльцы из этого номера пугали ее совсем по другой причине. Внутреннее чутье выросшей на улице девчонки подсказывало ей, что эти люди по-настоящему опасны.