Найти то, не знаю что…

Быть может, уже завтра она будет в твоем распоряжении.

Направившись к центральной арке, он достал мобильник и набрал номер:

– Ирина Сергеевна? Да, Пережёгин. Здравствуйте! Я сейчас нахожусь в районе Невского и рассчитываю через полчасика добраться до своей конторы. Приезжайте, есть интересные новости. Нужно посоветоваться. Подробности при встрече. Ну, всё, жду!

Глава 10. ЛОГИКА СОБЫТИЙ

Виноградова примчалась через пять минут после того, как Пережёгин расположился за своим столом.

Ее серые глаза горели внутренним светом.

– Ну, рассказывайте! – с порога воскликнула она.

– Только давайте без излишних эмоций, – сощурился он. – Не люблю, знаете ли, суеты. День и без того жаркий. Присаживайтесь к столу, отведайте кофе, который я только что приготовил для нас обоих, возьмите свои нервы в руки, и уж тогда приступим к беседе.

– Судя по вашему виду, новости у вас позитивные, – заметила она, умеряя всё же свой пыл.

– Для начала возвращаю вам это, – он запустил руку в карман жилета, висевшего на спинке соседнего стула, и выудил оттуда золотые часы.

 – Полагаю, те самые?

– Да-да. Вот характерная царапинка на стекле, а на обратной стороне – строгое пожелание… – Она подняла на эксперта глаза: – Петр Мефодьевич! То, что вы нашли их так быстро, подобно чуду. Не спрашиваю, где и у кого они были, это неважно. Главное – вы их нашли. Теперь я абсолютно убеждена в том, что вы, руководствуясь вашим чудодейственным методом, найдете еще и картину и спасете моего мужа.

Что мне делать с часами?

– Забирайте их с собой. Вернете мужу, когда сочтете нужным.

– Хотелось бы поскорее…

– Однако перейдем к делу, – крякнул Пережёгин. – Скажите, вам известно, что в той самой коммуналке, где обитает тетушка вашего мужа, прописан еще и некий профессор химии, Вадим Эдуардович Усиков, близкий родственник Дины и Ключника?

Глаза у нее округлились:

– Родственник Дины и Ключника? Людей, укравших картину? В той же коммуналке? Это просто какая-то мистика… – Она энергично помотала своими кудрями: – Нет, фамилии жильцов коммуналки мне неизвестны, как и их профессии.

Я никогда и ни с кем не вступала там в беседу, за исключением, разумеется, Елены Дмитриевны и этого несчастного художника. Хотя некоторые лица, с которыми сталкивалась в коридоре, конечно, помню.

В порыве эмоций она стукнула ладошкой по столу:

– Но ведь это многое объясняет! Многое, если не всё.