Найти то, не знаю что…

Я поняла, как зарабатывать на живописи, выдавая оригинал за подделку, и при этом почти не нарушая закона. В этом и заключается мое ноу-хау.

– Что такое? – похоже, самоуверенность покинула гостя.

– Именно так, – кивнула Дина. – Гегам, сын вашего покойного друга, продал, точнее, передал эту картину мне по доброй воле. У меня и документы на нее имеются. «Шторм в заливе» – по состоянию на текущую минуту, моя собственность, запомните это. А изюминка в том, что я, вместе с моими компаньонами, сумела убедить наследника, что доставшийся ему Айвазовский – подделка, и любая попытка продать полотно в Европе может закончиться крупным скандалом.

Получив убедительные доказательства на этот счет, он пришел в отчаяние, осознав, что владеет фальшивкой. Я предложила ему продать полотно, пока не поздно, через моего посредника, кому-нибудь на Ближнем Востоке или в Латинской Америке. Вернуть таким ходом хотя бы десятую часть цены. Гегам подумал и согласился. И вот картина здесь.

– Стало быть, она имеет славу поддельной? – набычился Тигран.

– Послушайте, не изображайте из себя простофилю, – усмехнулась Дина. – Картина продается за полную стоимость, ведь она настоящая, что совсем нетрудно установить.

Гость опять задумался.

– Я давно не видел Гегама, он в последние годы жил отдельно от отца. Но, при всей его склонности к излишним тратам, общие знакомые отзываются о нем, как о человеке весьма недоверчивом. Ума не приложу, как вы сумели обвести его вокруг пальца?

– Легко, – усмехнулась Дина. – Но позвольте мне продолжить свой рассказ.

Она повернулась к Усикову:

– Вадим Эдуардович, откройте, пожалуйста, шкаф.

Тот живо вскочил с кресла и, суетясь, выполнил просьбу племянницы.

Взорам гостя предстало зрелище, уже знакомое Пережёгину, то есть, сотни баночек и прочего добра.

– Это краски, – пояснила Дина, всем своим видом демонстрируя, что готова открыть перспективному покупателю, если не все, то многие тайны мошеннического кооператива, – Но не простые, а особенные. Каждая из них имеет возраст от сорока до девяноста лет, а некоторые датированы началом двадцатого века.

С помощью этих красок мы, так сказать, омолаживаем в нужной нам степени старые картины, превращаем, к примеру, шедевр 18 века в подделку, написанную якобы лишь полвека назад. Впрочем, тут возможна масса вариантов, поэтому мы держим наготове широкий по давности спектр красок, включая столетние.

– Где же вы их находите? – спросил гость, всё определеннее проявляя интерес к теме.