Ущелье Али-Бабы

Сегодня в семь вечера они встречаются в ресторане «Джокер» на набережной канала Грибоедова. Надо полагать, Ирина начнет жестко прессинговать своего партнера.

Затем мы обсудили план предстоящей операции. В целом, возражений у меня не было. Но всё же я внес кое-какие коррективы, особенно по части ликера «Адвокат».

Между тем, надо было спешить: времени оставалось в обрез, а мне еще предстояло ознакомиться с окрестностями «Джокера», где предстояло разыграться волнующим событиям.

Через четверть часа мы были на месте.

Ресторан занимал два этажа углового здания. Стекло, плитка, навесы с полосатыми тентами… У входа красовался «джокер», изготовленный, должно быть, из папье-маше, смахивающий на паяца, каким его изображают на игральных картах.

Впрочем, сам ресторан сейчас меня не интересовал. Я обратил внимание, что, несмотря на близость к Невскому, уголок выглядел достаточно пустынным. Одно из соседних зданий находилось в ремонте, далее тянулись магазины и офисы, которые закрывались в семь вечера.

Наверняка, после половины восьмого случайного прохожего здесь не встретишь. Разве что какие-нибудь туристы забредут невзначай. На противоположной стороне улицы, по направлению к центру, чернела подворотня, под которой и предстояло разыграться спектаклю.

Артур со знанием дела разъяснил мне диспозицию. Оказалось, что здесь продолжают друг друга три проходных двора. Последний из них выводит в параллельный, практически нежилой переулок. Дворы выглядели мрачно даже при солнечном освещении, особенно первый.

Низкая, похожая на сырую нору арка, глухая стена, трансформаторная будка, загаженный закуток за ней… Прекрасное место для вечерней постановки!

Мы еще раз уточнили последовательность действий и реплик, после чего я направился к ресторану.

* * * * *

«Джокер» был заведением средней руки, с некоторыми претензиями на оригинальность интерьера. Большие зеркала на стенах, покрытых черным пластиком, отражали небольшой, уютный зал. Затейливые светильники создавали интимный полумрак.

Квартет на эстраде ненавязчиво музицировал в стиле «ностальжи». За столиками, рассчитанными на две или четыре персоны, расположилась большей частью добродетельная публика, лишь в дальнем углу шумела подвыпившая компания.

Вдоль левой стены тянулась стойка бара, за которой я и приземлился, вызвав пристальное внимание двух девиц явно свободной профессии. Но я тут же напустил на себя пуританскую строгость, и они быстро потеряли ко мне всякий интерес.