Восточная мозаика

Один из сколов был сделан наискосок, но второй, более плоский, позволял установить цилиндр в вертикальном положении.

– Не спрашивайте меня, что это такое, – покачал головой Юнус. – Я не знаю.

Воцарилась пауза.

– Ну, что ж, – сказал я. – Спасибо вам, Юнус, за рассказ. Интересно было послушать. Но мне бы еще хотелось ознакомиться с содержимым вашей тетради.

– Для вас я ее и принес! – воскликнул студент. – Тут много такого, о чем я не успел рассказать. Прочитайте всё, а затем мы встретимся и обсудим. Камень пускай тоже останется у вас.

– Ладно, пусть постоит, – согласился я. – что же касается нашего возможного сотрудничества… Сейчас в газете, к сожалению, запарка, так что взяться за чтение ваших записей немедленно не могу. Постараюсь сделать это в ближайшее время. Вот мой телефон. Позвоните через неделю, но вернее – через две. Быть может, меня посетит конструктивная идея. Тогда и поговорим.

– Ладно, – сказал Юнус, поднимаясь.

– Это стоящее дело, – резюмировал Ходжиакбар.

Мы попрощались, и они ушли.

Я машинально перелистал тетрадь. Юнус писал очень плотно – на каждой клетке, почти не делая пропусков.

Я пробежал одну из страниц глазами. Юнус описывал свой кишлак. Но если его устная речь отличалась сочностью и образностью, то на бумаге эти качества терялись. Впрочем, нельзя было исключить и того, что парень сознательно придерживался суховатого стиля, стремясь изложить только факты.

Нет, читать это по диагонали не имело смысла. Тут требовалась полная сосредоточенность, отстраненность от всякой текучки.

Но позволить себе этого сейчас я не мог и потому отложил чтение. До завтра. Ну, в крайнем случае, до понедельника. А тут еще раздался телефонный звонок. Меня вызывали к заместителю редактора.

Тетрадь я сунул в настенный шкаф, а цилиндр переставил на свой письменный стол. Мне как раз недоставало массивного пресс-папье для текущей почты.

Еще дважды до конца недели я открывал тетрадь, но всякий раз что-то мешало сосредоточиться. На следующей неделе было срочное задание, затем началась всесоюзная научная конференция…

Честно говоря, в течение двух недель я так и не заглянул в тетрадь, хотя и собирался.

Позвонил Юнус, деликатно осведомился, читал ли я его записи. Я попросил еще две недели отсрочки.

Словом, когда он позвонил через месяц, я всё еще не был готов.

Юнус ответил, что теперь торопиться и вовсе нет нужды, поскольку он уезжает в кишлак до осени. Он добавил также, что, быть может, добудет новые доказательства.