Бегущая по граблям

Конечно, девушка и сама не раз об этом задумывалась, но одно дело, когда об этом думаешь ты, как о чём-то далёком и туманном, а другое – когда тебе это озвучивают другие прямо в глаза, называя вещи своими именами без лишнего камуфляжа. Это больно ранило.

– О какой семье ты говоришь? Она уже давно не существует, задолго до Египта. И что касается Его: проблема не в том, что я хочу быть с ним, а в том, что не хочу быть с тобой. Возможно, ты прав, и между ним и мною ничего не сложится, только это никак не повлияет на наши отношения, потому что я с тобой не останусь в любом случае.

Наступила тишина, которая вдруг прервалась всхлипываниями. Марк, как это часто случалось, впадал из одной крайности в другую. Не осталось и следа от разгневанного мужа, в телефон сейчас лил слёзы обиженный ребёнок. В этом состоянии Лара Марка вообще не выносила, он был настолько жалок, что это вызывало почти брезгливое чувство презрения, чем жалость, на которую он рассчитывал.

«О, Господи! Только не это! Лучше бы он меня обзывал и ругал», – пронеслось у неё в голове.

– Лара, умоляю! Только не бросай меня, не уходи! Я всё прощу, я сам исправлюсь. У нас всё будет хорошо, вот увидишь!

Она молчала. Ясин, ещё с самого начала разговора, вышел из машины и ожидал в стороне, изредка поглядывая на Лару. Марк продолжал жалобно скулить, вызывая в ней ещё большее раздражение.

Молчание затянулось. Наконец Марк, понимая, что ничего не приводит к желаемому результату, вдруг перешёл в наступление:

– Если ты ко мне не вернёшься, я покончу жизнь самоубийством и обвиню во всём тебя! Я перед тем, как перерезать себе вены, напишу письмо и отправлю в газету – пусть все узнают, какая ты! Я покрою тебя позором, от которого ты вовек не отмоешься!

«Ого, это что-то новенькое! Начался шантаж по полной программе классического жанра».

Лара вздохнула, она ни минуты не сомневалась, что себе, любимому, он точно ничего не сделает, но всё же…

– Делай, что хочешь. И не звони мне больше, – она отключилась.

Девушка с самого детства ненавидела шантаж в любых его проявлениях. Если кто-то шантажировал Лару поступком или словом, которые могли дискриминировать её в глазах других, она шла и сама всё рассказывала, не оставляя шансов шантажистам.