Островок

Нашелся и человек на роль проводника… Значит, мастер конферанса и местный острослов Балагулин является по совместительству еще и придворным шутом Сапера, как утверждает бармен? Что ж, для начала я должен подружиться с толстяком и внушить ему некое навязчивое желание, исполнение которого будто бы зависит от моей воли, желание столь острое, чтобы он сам принялся обхаживать меня, чтобы сам, по доброй воле, буквально лез для этого из кожи вон…

Я провел в кресле еще час, шлифуя детали зародившегося плана. Затем несколько минут вглядывался в фотографии Сапера и Епитимьева, хотя обе они уже накрепко запечатлелись в моей памяти.

Узкий, но твердый подбородок Сапера, как и его плотно сжатые тонкие губы, доказывали, что у этого типа несгибаемая воля. Раскрутить его будет совсем непросто. А вот ясные глаза профессора вносили в мою душу смятение. Неправильно, что этот человек ушел из жизни, так и не выполнив своего предназначения. Неправильно, что его гениальным изобретением будет пользоваться какая-то сволочь. Впрочем, в жизни немало несправедливости. Можно сколько угодно сетовать по этому поводу, но исправить этого нам, увы, не дано.

Я снова спрятал снимки в потайное дно чемодана, затем достал из шкафа костюм. Надвигался вечер, и его нужно было провести с пользой.

Еще днем я узнал от администратора, что наибольшей популярностью у гостей города пользуется бар «Северная корона» с его развлекательной программой, расположенный на 15-м этаже центрального корпуса и открытый всю ночь.

Туда я и решил направиться, освежившись и чуток передохнув. Да и перекусить не помешало бы. Кроме того, в таких вот модных и шумных заведениях всегда узнаешь что-нибудь новое о тех местах, куда судьбе угораздило тебя занести.

Глава пятая. ЖЕНЩИНА В ЛИФТЕ

У лифта спиной ко мне стояла какая-то женщина. Должен признаться, что сначала, занятый своими мыслями, я не обратил на нее особого внимания. Притом ее фигуру нельзя было назвать умопомрачительной. На мой вкус, она была узковата в бедрах.

Я подошел и встал неподалеку.

В какой-то момент женщина повернулась, и я увидел ее анфас. Все посторонние мысли мигом выскочили из моей головы.

У незнакомки были роскошные вьющиеся рыжеватые волосы, обрамляющие белое, изысканного рисунка лицо. Быть может, ее нельзя было назвать красавицей, но в ней присутствовала та яркая, броская индивидуальность, которая волнует мужчин куда сильнее холодного совершенства иных живых кукол.