Туман нашей памяти

Я теряю управление, а вместе с ним и сознание…

Страх отступает. Я больше никуда не спешу. Я не успела.

Прости меня. Прости…

Слышу голос, хрипловато-встревоженный и раздраженный одновременно. Бесстрастный и заискивающий. Похоже, именно такие голоса у Ангелов.

Открываю глаза, пытаясь сфокусироваться, и натыкаюсь на взгляд свинцово-серых, почти чёрных, как грозовые тучи, глаз. Я точно не на райском облаке. Но мне хочется насладиться объятиями этих далеко не ангельских рук. Иногда ангелы падают…

Скорую. Помогите ей.

Девочка жива?

Эти слова почему-то вызывают во мне смех. Мне хочется бежать. Раскинув руки широко в стороны, громко хохоча, вприпрыжку. К райским облакам.

Зачем держать меня так крепко?

Отпусти! Теперь я умею летать.

Я чувствую невероятную легкость во всем теле и отрываюсь от земли. Закидываю голову назад и вижу небо, мрачное, заполненное тяжелыми свинцово-серыми тучами. Я смеюсь, зажмурившись и раскинув руки в стороны как крылья. Взгляд этого неба сводит с ума, проникает так глубоко в душу, что я физически ощущаю, как он блуждает внутри меня.

Мой полет длится недолго. Я чувствую под ногами землю.

– Я хочу снова летать, – говорю я и открываю глаза.

Небо угрюмо хмурится, вокруг слышатся громовые раскаты. От неожиданности я делаю шаг назад и теряю точку опоры, падая навзничь. Кто-то пытается поймать меня за руку, тонкие пальцы легко касаются моих, но я не хочу больше здесь оставаться.

Я стремительно лечу в черную пропасть.

Глава 1

Я распахнула глаза и уставилась в темноту, пытаясь стряхнуть с себя остатки уже ставшего привычным для меня кошмара.

Этот сон, в разных вариациях, но совпадающий в мельчайших деталях, снился мне на протяжении вот уже четырёх лет почти каждую ночь. Мой психотерапевт говорил, что с позиции глубинной психологии повторяющиеся сны показывают некую нерешённую проблему человека, внутриличностный конфликт. Что вполне объяснимо. Психопатологические репереживания – достаточно распространённый симптом у людей, страдающих посттравматическим стрессовым расстройством. А я – человек с этим самым расстройством.

Я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула и покосилась на часы на тумбочке. Пять тридцать утра. Пытаться заснуть уже бесполезно. Я нащупала лежащий в изголовье мобильник и уставилась на экран удивлённым взглядом, когда увидела с десяток сообщений от Инги, моего литературного агента.

Перезвони в любое время дня и ночи.

Я жила в Дублине, а Инга – в Лондоне.