Туман нашей памяти

И в то время как его руки становились настойчивее, а дыхание все более неровным, я осознала, что готова взорваться от предвкушения.

– Я тоже безумно скучала, – прошептала я, с удовлетворением слушая, как неистово бьется сердце Бена в его груди. Потому что понимала: причиной тому была я. Мои руки потянулись к молнии его джинсов. Он приподнялся на локтях, и я застонала от вида мускулов, поигрывающих под его покрытой золотистым загаром кожей.

– Я как поросенок после перелета, мне бы в душ, – улыбнулся Бен, но я решительно расстегнула молнию его джинсов.

– Наплевать, потом сходим вместе.

– Ты невероятная, – тихо прорычал он мне в губы, когда спустя несколько секунд мы, уже полностью обнаженные, неистово целовались, вцепившись друг в друга.

Бен перевернулся и посадил меня себе на колени, и я направила его в себя. Он застонал, я непроизвольно выгнула спину. Бен был настойчив и вынослив, и все еще помнил, куда нужно нажать и где поцеловать, чтобы заставить меня постанывать от удовольствия.

Весь оставшийся день мы занимались сексом. В душевой, в гостиной, на кухне, снова в спальне Бена. Мне было восхитительно хорошо, мое сердце замирало от восторга, когда этот замечательный мужчина содрогался от наслаждения, издавая горловой звук, но сама я лишь виртуозно изображала оргазмы. По всей видимости, я не умела получать удовольствие, как женщины в кино и героини моих романов.

За окном сгущались сумерки, когда мы, наконец, нашли в себе силы оторваться друг от друга и заказали еду из итальянского ресторана. Мы расположились на ковре в гостиной, обложившись подушками, ели, пили вино, смотрели телевизор и играли с хорьками, явно соскучившимися по хозяину. Я наблюдала за Беном поверх своего бокала с вином, пока он тискал юрких зверьков и чмокал их влажные носики, и внутри меня разливалось тревожное чувство.

Кем я была для этого мужчины? Кем был он для меня? Вот что не давало мне покоя.

Ремонт в апартаментах, которые я арендовала сразу после отъезда Бена, завершился, и я была готова переехать туда. Но почему-то не знала, как сказать ему об этом. Что-то в том, как он смотрел на меня, как улыбались его глаза, не позволяло мне начать разговор.