Туман нашей памяти

Когда мы оказались в зале, волосы у меня на затылке встали дыбом, а частота пульса взлетела. Мир, казалось, вращался в замедленном режиме, пока я осматривалась. Трепет, который я попыталась скрыть, охватил меня и распространился по всему телу, едва я увидела Дилана МакФолла, входящего в залитый мерцающим светом неоновых огней зал в сопровождении мужчины примерно его возраста, элегантно и дорого одетого, с зачесанными назад русыми волосами и проницательными глазами.

Гости в зале выкрикивали приветствия и поднимали бокалы, когда Дилан проследовал в центр комнаты и остановился там, словно позволяя всем и каждому полюбоваться Его Дьявольским Величеством.

Одетый в черную футболку, кожаные брюки и рубашку, он походил на Люцифера, падшего ангела, и, судя по тому, как держался на публике, также страдал от гордыни.

Высокий, худощавый, с темными длинными волосами, мягкими волнами обрамляющими его аристократичное лицо с заостренными скулами и тонким носом с легкой горбинкой, он растянул губы в скудной улыбке и махнул рукой.

Гости приветствовали его, кто-то подошел обняться, кто-то по-свойски похлопал по плечу. Я буквально ощутила, как воздух в комнате словно наполнился веселящим газом, все вдруг расслабились, зазвучал добродушный смех, завязался обычный дружеский разговор людей, которым было о чем поговорить. Аура беззаботности, я бы даже сказала, некоего пофигизма, которую нес с собой этот парень, несколько контрастировала с его демоническим внешним видом.

Я замерла, разглядывая его – такого неординарного, привлекательного и отталкивающего одновременно, уверенного в себе и собственной неотразимости.

В каждом его небрежном жесте, скользящем незаинтересованном взгляде, твердом шаге я видела рок-музыканта, привыкшего к повышенному вниманию и откровенному обожанию.

Я следила за тем, как он не спеша приближается к нам с Беном, и с каждой секундой мое сердце все чаще пропускало удар. Черт подери, я стояла в одной комнате с находящимся на пике своей карьеры музыкантом, дышала с ним одним воздухом, и от самой мысли мне становилось не по себе.

Однако не только это наводило на меня трепет.

Было в Дилане МакФолле нечто неуловимое, мистическое, приправленное легкой дьявольщинкой, что заставило все мое естество замереть и напрячься, когда он, наконец, подошел к нам.

– Бенджи… – Дилан сделал небрежный жест рукой. – Не вышел с тобой всего на одну пробежку – и уже чувствую себя ожиревшим сиротой.