Туман нашей памяти

Но кем я была, чтобы совать нос в чужие дела и копаться в душах незнакомцев?

– Роми, я искал тебя, – услышала я взволнованный голос Адама и застыла, увидев мучительное выражение на лице Ромео.

Он почти умоляюще посмотрел на меня, и мне не оставалось ничего другого, кроме как развернуться и снова подняться наверх.

Что там происходило у Адама и Ромео, я понятия не имела, а моя фантазия была слишком буйной, поэтому я предпочла просто забыть обо всем, что видела. «Сентиментальность – не та черта, которой любят хвастаться парни», – подумала я и побрела вдоль по коридору к лестнице, ведущей наверх, потерявшись в собственных мыслях.

Когда я наконец остановилась и огляделась вокруг, то обнаружила, что, сама того не заметив, оказалась на половине Генделя. По очертаниям кровати с балдахином я догадалась, что стою на пороге спальни. Я осторожно прокралась по темной комнате к окну, сквозь которое мягко струился свет ночных фонарей.

Я позволила потоку мыслей беспорядочно циркулировать в моей голове, только чтобы отвлечься от реальности.

То, что происходило со мной в присутствии Дилана МакФолла, находилось за пределами моего понимания, и это пугало.

А теперь еще эти его дурацкие псевдокомплименты, которые, похоже, вышибли из меня последние мозги. Одновременно с этой мыслью меня заставили вздрогнуть быстро приближающиеся шаги и приглушённые голоса.

Я обернулась на звук открывшейся двери и вжалась в стену, когда увидела два силуэта, появившиеся в дверном проеме.

Мужчина и женщина. Не говоря ни слова, женщина подтолкнула мужчину к стене, и у меня отвалилась челюсть. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы понимать, что должно было произойти дальше. Черт, здесь стояла кровать, а я находилась возле нее. Что если…

Я хотела подать признаки жизни, предупредить парочку о том, что они не одни, когда мужчина повернул лицо к свету фонаря, льющемуся из окон. Я зажала рот обеими ладонями, чтобы не закричать, и застыла на месте, не в силах не залюбоваться.

К несчастью, в этом мире катастрофически мало действительно красивых людей. Есть симпатичные, привлекательные, харизматичные, но тех, кто реален и обладает истинной красотой, можно назвать по именам. В тусклом свете, пробивающемся сквозь окна и падающем на лицо Дилана МакФолла так, что одна его половина оказалась освещенной, в то время как другая скрывалась в тени, его черты казались еще более аристократичными и изысканными, чем при ярком освещении.