Зеркало для никого

Подруга закидала меня вопросами о моих приключениях в клубе Джаз-Поэт и о тусовке со взрослыми ребятами. Про Локи я умолчала. Почему? Не знаю. Мне казалось слишком личным рассказывать о стихах. Да и странно бы это прозвучало: «Мы собрались втайне от камер, втайне от глаз Зрителей не для того, чтобы напиться или устроить оргию. Мы слушали стихи». Более отстойного занятия по сути и представить было нельзя. В школе на меня тоже смотрели. Некоторые здоровались, улыбались. Я сдержанно кивала в ответ или улыбалась, даже если понятия не имела, кому именно адресую свое внимание.

Сегодня по стенам школы бежали тигры. Голограммы с зацикленными движениями, полные жизни и звуков. Кажется, сегодня был день их защиты, или что-то в этом роде. Стены коридоров всегда менялись в зависимости от того, с каким событием связан этот день.

– Как же круто! – воскликнула Амалия. Она проверила свой Рейтинг, который начал безумным зайцем скакать вверх, как только мы встретились. Я не обижалась на Амалию, в конце концов, до недавнего времени скорее я грелась в лучах ее славы.

 – Крошка, да ты сегодня популярнее Тахиры! – сказала Амалия, обнимая меня за талию.

Я буркнула:

– Она, кстати, снова хочет видеть меня в группе поддержки.

– Она то принимает тебя без конкурса, то выгоняет, то снова зовет присоединиться… – Амалия фыркнула и закатила глаза, ясно давая понять, что думает о таких метаморфозах. Я задумалась на мгновение, подбирая слова так, чтобы с одной стороны показать свою позицию, а с другой – не выглядеть стервой.

– Пусть делает, что хочет. Я не мячик для жонглирования.

Амалия сжала мне плечо. Она одобрила придуманный мной ответ. Вдвоем мы вошли в кабинет и сели за свои парты, чтобы приготовиться к часу ненавистной истории. Вел ее старичок Альберт, который, кажется, сам был свидетелем времен, о которых говорил. По слухам Альберту стукнуло уже девяносто три, и он давно мог бы уйти на пенсию, но продолжал исправно вести занятия для школьников, потому как свое неразборчивое брюзжание считал призванием.

И плевать ему было на Рейтинг, Зрителей и изменения в мире. Если бы он вел какой-нибудь важный предмет, вроде биологии, математики или театра, его бы, конечно, сменили на кого-то помоложе с более приемлемей внешностью, но история – самый отстойный и бесполезный предмет, который уже как двадцать лет абсолютно не в моде. Как обычно, Альберт опаздывал.