Ребекка. Конец СССР, Екатеринбург, начало 90-х, или Уроки выживания в трудное время

Однако, нынешнему поколению, дабы осознать важность чтения, лучше начинать не с «Витязя в тигровой шкуре», а с пьесы Фонвизина «Недоросль», там где у молодого человека спрашивают: «дверь – это существительное или прилагательное? – А это смотря какая дверь: ежели она сама по себе существует, то это существительное, а если к косяку приложена, то прилагательное» и «А зачем барину географию, знать? А извозчик на что?» Извозчик – это такой вид такси был раньше.

И уж коли мы заговорили о Фонвизине Денисе Ивановиче, известно ли вам, молодой читатель, что свой первый, черновой вариант Недоросли, Фонвизин написал будучи пятнадцати лет от роду? Что прожил он недолгую жизнь, всего 47 лет, был гоним Екатериной 2, парализован, но даже парализованным продолжал писать, настолько это было для него важно.

Говоря о важности литературного творчества в жизни писателя, стоит упомянуть Гоголя, Николая Васильевича, который писал свои «Мёртвые души» почти 17 лет, дважды сжигал и переписывал второй том, чем довёл себя до истощения и умер в возрасте 43 лет.

То же можно сказать и об уже упомянутом раннее Тарасе Григорьевиче Шевченко, отправленном в солдаты за своё творчество, где ему запрещали писать.

Почти все писатели и поэты так или иначе поплатились за своё творчество, были одиноки, гонимы, страдали болезнями и нищетой. Но они продолжали писать, уважаемый читатель, для нас с вами. Или вот Конан Дойл. Ну как можно сравнить современные голливудские детективы с «Шерлок Холмсом?» Ты один, в огромной пустой квартире, полутёмной и полумрачной, где всё скрипит, плачет и капает, а ты сидишь и читаешь.

И ноги боишься спустить, чтобы сходить на кухню водички попить, смочить, пересохшее от страха горло. Тебе кажется, что непременно из под всех диванов, кроватей, отдушин на тебя поползут-полезут пёстрые ленты и злые морды собак Баскервилей.

А когда мы узнавали, что «учителем» Конан Доля был Эдгар По, мы непременно читали его рассказ про сбежавшую из зоопарка бешенную гориллу, изрезавшую на кусочки взрослого человека и засунувшего его в водосток.

И долго ещё потом прятали колюще-режущие предметы и старались пораньше выключить свет, дабы не привлечь «на огонёк» диких объезьян.

А шлягер Есенина:

«Я московский озорной гуляка

по всему Тверскому околотку,

В переулке каждая собака

Знает мою лёгкую походку.

Каждая задрыпанная лошадь

Головой кивает мне навстречу

Для зверей приятель я хороший.

Каждый стих мой душу зверя лечит».